ekspeditsiya-vitusa-beringa-na-aleutskih-ostrovah-v-1741-godu

По скользкому от влаги металлу креста скользили тяжёлые дождевые капли. Ветер сдувал их на полпути к земле, но ливень хлестал так настырно, что все проёмы между буквами и выемки на плите в память о Витусе Беринге были заполнены водой. Букетик не успевших ещё увянуть цветов, оставленный недавними туристами, и утоптанная тропинка к скромному мемориалу подсказывали, что Командора на острове, носящем его имя, не забывают и через 275 лет, минувших после открытия им этой суровой земли.

Два пакетбота отправились с Камчатки на восток по водам, о которых никто в Европе или в Азии ничего тогда не знал. Вернуться домой было суждено далеко не всем, кто ушёл в неведомое по воле Петра I, задумавшего экспедиции, вошедшие в историю под названием Камчатских.

Крест был поставлен на невысоком холме. Внизу под травянистым склоном параллельно морю текла намывшая песчаную косу река, а ещё дальше бунтовал прибой. На юге едва проглядывал сквозь туман вдававшийся в волны мыс.

…Я спустился с холма, постоял у еле заметных следов землянок, в которых некогда зимовала команда пакетбота «Святой апостол Пётр». Вода в реке была пуста и прозрачна, берег был забросан оранжевыми кухтылями, принесёнными волнами невесть откуда. Между этими поплавками от заморских сетей бродил любопытный песец. Песцы были одной из тяжких напастей, преследовавших мореплавателей. Нахальные зверьки растаскивали по норам оставленные без присмотра вещи, не стесняясь обессилевших людей, грызли всё, что подворачивалось под зубы. Не приходилось напрягать воображение, чтобы представить отчаявшихся матросов, флегматичного лейтенанта Вакселя и натуралиста Стеллера, самозабвенно исследовавшего эту «терру инкогниту».

В записках Стеллера, капризных и ядовитых, страницы, относящиеся к острову Беринга, словно светлеют, несмотря на трагизм описанного. Натуралист рвался к неизведанному, но советов его на пакетботе не слушали и даже близ Америки, когда после полуторамесячного плаванья по океанскому безбрежью Беринг и его экипаж встретили, наконец, землю, учёного с великой неохотой отпустили на берег. За считанные часы он успел описать 160 видов растений, найти стоянку туземцев, понаблюдать за птицами и упрямо оставался на острове, хотя с пакетбота не раз было обещано уйти, оставив исследователя в роли тогда уже знаменитого Робинзона Крузо.

Но его не оставили, напротив, по возвращении на борт угостили шоколадом, что можно было считать преизрядной милостью, по потом, несмотря на сомнения лейтенанта Вакселя, сообщавшего, что ещё 20 бочек не успели наполнить водой, несмотря на протесты Стеллера, возмущённо заявившего, что плыли совсем не затем, чтобы привезти американской воды в Азию, Беринг приказал отправляться в обратный путь.

Кажется, Командора одолевали предчувствия. Он отверг поздравления в день открытия земли и посетовал, что Камчатка далеко, а провизии мало для зимовки. Зато в открытиях не было недостатка. Через неделю стали встречаться острова. Туземцы подплывали к пакетботу на удивительных байдарках, пригодных для морских переходов между клочками суши. В коллекциях появились диковинные шляпы из древесной коры и жезлы с соколиными перьями, подаренные обитателями островов, названных Берингом Шумагинскими. Против обыкновения тогдашних мореплавателей Шумагин не был ни вельможей, ни святым, ни финансистом, снаряжавшим экспедицию. Никита Шумагин был простым матросом, умершим 31 августа 1741 года, – первым, кого потеряла экспедиция.

Курс пакетбота пролегал близ пространной Алеутской гряды. Экипажи Беринга и шедшего совсем неподалёку Чирикова были первыми из европейцев, кто заплыл в те дикие воды.

Олег Дзюба

Продолжение в №10/2016 журнала «Чудеса и приключения», стр.82-85

Теги: , ,