В прошлом столетии зарегистрировано несколько взрывов кораблей, последствиями которых оказались грандиозные катастрофы с большим количеством человеческих жертв и крупными разрушениями. Первая такая «катастрофа века» была результатом взрыва в канадском порту Галифакс 6 декабря 1917 года. Тогда от столкновения с сухогрузом «Имо» сдетонировал взрывоопасный груз парохода «Монблан». Мощность взрыва была соразмерна со взрывом атомной бомбы. Все деревянные и каменные здания в порту и в городе на обеих берегах пролива были снесены с лица земли.

 Бочка с порохом

Близилась к концу Первая мировая война, но морской военный транспорт продолжал перевозить грузы. 25 ноября 1917 года французское судно «Монблан» пришло в Нью-Йорк и встало к причалу Ист-Ривер. Американские военные власти погрузили на «Монблан» бочки с жидкой и сухой пикриновой кислотой. Взрывоопасный груз занял четыре трюма. Твиндеки третьего и четвёртого трюмов были забиты бочками и железными ящиками тринитротолуола, рядом уложили ящики с пороховым хлопком. Пикриновая кислота на 25% мощнее тротила, и можно считать, что на «Монблане» находилось более трёх тысяч тонн взрывчатых веществ в тротиловом эквиваленте. Вдобавок к этому перед самым отходом судна в Нью-Йорк пришла телеграмма из Франции, в которой говорилось, что «Монблан» должен принять на борт дополнительный груз. Так на его палубе оказались четыре ряда бочек с новым супергазолином для броневиков и танков – бензолом.

Капитану «Монблана» приказали следовать в Галифакс, отдать якорь в гавани Бедфорд и ждать английского конвоя, чтобы далее следовать в пункт назначения – Бордо.

Вечером 5 декабря 1917 года «Монблан» под командованием капитана Айма Ле Медэка прибыл из Нью-Йорка на внешний рейд Галифакса. С охранявшей рейд канонерской лодки просигналили – отдать якорь и принять на борт офицера связи. Прибывший через несколько минут на «Монблан» лейтенант Фриман заявил капитану:

– Если с моего корабля не последует каких-либо дополнительных сигналов, вы сможете сняться с якоря и войти в гавань, как только позволит видимость. То есть около 7 часов 15 минут утра.

В это время в шести милях от «Монблана», в гавани Галифакса, стоял с грузом норвежский грузовой пароход «Имо», готовый к выходу в открытое море. По размерам он был немного больше и длиннее «Монблана». Капитан Хаакан Фром не успел вывести «Имо» из гавани, потому что баржа с углём подошла к его борту не в три часа дня, как это было договорено с властями порта, а только в шесть часов вечера. Норвежца успокаивало лишь то, что на борту его судна находился лоцман Уильям Хэйс, который с рассветом выведет его из гавани в открытое море…

Опасные манёвры в фарватере

Утро 6 декабря 1917 года выдалось ясным, но морозным. С 7 часов третий помощник капитана «Монблана» штурман Левек, стоя на мостике, наблюдал в бинокль за канонерской лодкой в ожидании дополнительных приказов военных властей. Вскоре с её борта передали на «Монблан», чтобы тот следовал в гавань Бедфорд и ждал указаний командования. Капитан Ле Медэк отдал распоряжение выбирать якорь.

В 8 часов 10 минут утра в гавани снялся с якоря «Имо». Лоцман Уильям Хэйс, отдавая команды на руль, уверенно вёл судно между стоявшими на рейде судами. Он приказал увеличить ход, и, когда «Имо» подошёл к проливу Те-Нарроус, скорость судна была равна семи узлам. Войдя в пролив, Хэйс заметил впереди по курсу судно. Это был американский грузовой пароход.

Проход между островом Макнаб и мысом Плезент был заминирован, в нём имелся только один фарватер, и получилось так, что «Монблан» и «Имо» пошли встречным курсом.

«Монблан» со скоростью четыре узла приближался к боновому заграждению с противолодочными сетями. Видимость была отличной, и лоцман «Монблана» Фрэнсис Маккей уверенно вёл судно по береговым ориентирам, которые он прекрасно знал. До гавани Бедфорд остался самый лёгкий отрезок пути…

Вскоре лоцман Маккей заметил пароход, выходивший на излучины пролива. Это был «Имо». До встречного судна было примерно три четверти мили. Оно шло курсом, который пересекал курс «Монблана».

 Суда неотвратимо сближались

Лоцман и капитан «Монблана» были убеждены, что встречное судно возьмёт вправо и приблизится к средней линии фарватера в соответствии с требованием правила. Теперь же на «Монблан», который был в 40 метрах от набережной Дартмута, шло большое судно. «Монблан» стал поворачивать вправо, а «Имо» – влево. Суда неотвратимо сближались.

Хотя машина была остановлена, судно, глубоко сидевшее в воде, продолжало двигаться по инерции. «Монблан» медленно отвернул от берега, и оба парохода оказались параллельно друг другу правыми бортами на расстоянии 15 метров. Казалось, опасность столкновения миновала.

Но тут произошло непредвиденное. Как только «Монблан» отвернул влево и стал расходиться с норвежцем правым бортом, «Имо» дал три коротких гудка, давая понять, что его машина пущена на задний ход. «Монблан» сделал то же самое: дал реверс на задний ход и три коротких гудка. Оба судна стали отходить кормой вперёд. Но штурвал «Имо» оставался положенным на левый борт, что при работающей полным задним ходом машине отвело его нос вправо – в борт «Монблана». Пытаясь избежать удара, Ле Медэк положил руль на правый борт так, чтобы отвести нос своего судна влево. Через несколько секунд нос норвежца с силой ударил в правый борт «Монблана» в районе первого трюма.

«Полундра! Спустить шлюпки!..»

Те, кто находился на мостике «Монблана» в момент удара, от ужаса застыли на месте. Только экипаж «Монблана», лоцман Маккей и командование морского штаба в Галифаксе знали о той секретной партии груза, которая была на борту французского парохода.

Когда суда столкнулись, форштевень «Имо», разворотив борт, вошёл на три метра вглубь трюма. От удара несколько бочек, закреплённых на носовой палубе в четыре яруса, оказались вскрытыми. Их содержимое потекло на палубу и оттуда, сквозь зиявшую пробоину, на твиндек, где была уложена пикриновая кислота. Машина «Имо» уже почти минуту работала на задний ход, и нос норвежца со скрежетом и снопом искр от трения металла выдернулся из пробоины. Разлившийся бензол вспыхнул, и бак «Монблана» охватило пламенем. Каждое мгновение мог произойти взрыв адского груза. Капитан Ле Медэк и лоцман Маккей поняли, что всем находящимся на «Монблане» и тысячам людей на берегу грозит смерть.

Над баком парохода поднялся стометровый столб чёрного дыма. Гигантский костёр разрастался с каждой минутой. От нагрева взрывались железные бочки с бензолом, кусочки раскалённого металла сыпались на палубу.

Капитан Ле Медэк отдал приказ штурману спустить шлюпки и оставить судно. В эту минуту лоцман прокричал: «Немедленно дайте в машину команду «Самый полный вперёд»!» Маккей понимал, что это единственный шанс предотвратить или, в крайнем случае, оттянуть на несколько минут катастрофу. Он рассчитывал, что при полном ходе судна вода устремится в пробитый борт и зальёт взрывчатку.

Лоцман отдавал себе отчёт, что произойдёт, если «Монблан» взорвётся в этом самом узком месте пролива Те-Нарроус, разделяющего город на две части. Он надеялся, что капитан сам догадается развернуть судно в сторону открытого моря, посадит команду в шлюпки, а «Монблан» с пущенной на полный ход машиной направит в океан, подальше от города. Но капитан Ле Медэк приказал штурману Жану Плотину:

– Приказываю покинуть судно!

Лоцману не оставалось ничего другого, как последовать за капитаном. Матросы, навалившись на вёсла, устремились к берегу Дартмута. С крейсера «Хайфлайер» видели, что команда покинула горящее судно, и послали к «Монблану» вельбот. Командир крейсера рассчитывал закрепить на корме парохода буксир и оттащить горевшее судно, чтобы оно не подожгло пирс. Об опасности, которую представлял «Монблан», на крейсере даже не подозревали.

«Бегите как можно быстрее!»

А брошенный «Монблан», подхваченный приливным течением, стал дрейфовать к пирсам Ричмонда. На набережных города по обеим сторонам пролива собрались толпы народа. Сотни людей выглядывали из окон, с крыш домов. Они с ужасом наблюдали, как пароход носом навалился на деревянный пирс и поджёг стоявший на его краю склад.

О взрывоопасном грузе «Монблана» в Галифаксе знали только три человека: контр-адмирал Чандарс, старший офицер штаба Виятт и старший офицер связи капитан-лейтенант Мюррей. В момент столкновения пароходов последний находился на буксире «Хилфорт». Увидя, что «Монблан» загорелся, он дал буксиру самый полный ход и направил его к ближайшему пирсу. Спрыгнув на берег, капитан-лейтенант помчался в диспетчерскую.

– Объявите всем вокруг, чтобы бежали из порта как можно скорее! – приказал он диспетчеру.

Команда вельбота с крейсера «Хайфлайер», по-прежнему ничего не зная об опасности, уже закрепила трос на корме «Монблана» и передала его конец на буксирный пароход «Стелла Марис». Ещё каких-нибудь полчаса – и судьба Галифакса сложилась бы по-другому. Его жители просто услышали бы со стороны океана звук сильного взрыва.

Но всё обернулось иначе: «Монблан» взорвался в тот момент, когда «Стелла Марис» только начала оттаскивать его в море.

 Сила взрыва равнялась мощности атомной бомбы

Часы на башне городской ратуши показывали 9 часов 6 минут утра, когда смертельный груз «Монблана», размещённый впереди и позади средней надстройки и машинного отделения, сдетонировал. Сначала взорвались первый и второй трюмы, затем – третий и четвёртый. Пароход разлетелся на сотни тысяч кусков, что неудивительно: мощность взрывчатых веществ на «Монблане» равнялась мощности атомной бомбы малого калибра.

О силе направленной во все стороны взрывной волны можно судить хотя бы по тому, что стокилограммовый стальной кусок шпангоута «Монблана» нашли в лесу в 12 милях от города. Веретено станового якоря, которое весило около полутонны, перелетело через пролив Норт-Арм и упало в лесу в двух милях от места взрыва. А четырёхдюймовую пушку, стоявшую на баке «Монблана», нашли с расплавленным наполовину стволом на дне озера Албро, расположенного в одной миле за Дартмутом.

Все каменные здания, не говоря уже о деревянных домах, стоявших по обоим берегам пролива Те-Нарроус, в Дартмуте и Ричмонде, почти полностью оказались снесёнными с лица земли. На всех домах, которые находились на расстоянии 500 метров, были сорваны крыши. Телеграфные столбы переломились словно спички, сотни деревьев вывернуло с корнем, мосты обрушились, рухнули водонапорные башни, заводские кирпичные трубы.

Особенно пострадала северная часть Галифакса, район Ричмонд, расположенный на склоне холма. Там рухнуло здание протестантского приюта сирот, похоронив заживо под каменными обломками своих обитателей. Было разрушено три школы, – из 500 учеников в живых осталось только 11. Больше всего жертв отмечалось в местах скопления людей: на заводах, фабриках и в офисах. Кроме крупных зданий – заводов, фабрик, церквей, складов, взрыв полностью разрушил 1600 и сильно повредил 12 тысяч жилых домов. Едва ли можно было найти тогда в городе целое оконное стекло. От действия взрывной волны вылетели окна даже в городе Труро, расположенном в 30 милях от Галифакса.

От взрывной волны зазвонили колокола

Несколько минут на Галифакс падали не только куски разорвавшегося парохода, но и огромные обломки скал со дна пролива, камни и кирпичи домов. Из стоявших в гавани судов погибла дюжина крупных транспортов, а десятки пароходов и военных кораблей получили очень сильные повреждения. На крейсере «Хайфлайер» взрывной волной разворотило бронированный борт, снесло рубки, трубы, мачты и все баркасы. Более 20 человек из команды крейсера были убиты и более 100 человек ранены. Крейсер «Найоб» водоизмещением 11 тысяч регистровых тонн выбросило на берег словно щепку.

Когда взрывная волна утратила свою силу, в проливе Те-Нарроус образовалась придонная волна высотой около пяти метров. Она сорвала с якорей и бочек десятки судов. Ею был подхвачен и «Имо». С частично сохранившимся спардеком, без трубы и с погнутыми мачтами, он был выброшен на берег. На нём погибли капитан Фром, лоцман Хэйс и пятеро матросов.

Берега Ричмонда и Дартмута на протяжении мили были завалены буксирами, баржами, шхунами, катерами и лодками. На воде плавали трупы людей и лошадей. Из-за развалившихся угольных печей и плит повсюду начались пожары.

В это время случилось чудо: в округе в радиусе 60 миль в церквах от взрывной волны зазвонили колокола. Их звон был воспринят как панихида по погибшему городу…

3200 могильных камней

По официальным данным канадской и американской печати, в городе были убиты 1963 человека, более двух тысяч пропали без вести, ранены около девяти тысяч человек, 500 лишились зрения от разлетевшихся в окнах стёкол, 25 тысяч остались без крова. Материальный ущерб от бедствия был оценён в 35 миллионов долларов. Фактически же число жертв было гораздо больше. Одна из канадских газет того времени сообщала: «Только фирма галифакского гробовщика Мак-Галливрея изготовила 3200 могильных надгробных надписей за три дня».

Пожары бушевали в городе несколько дней.

Вину возложили на капитана

13 декабря 1917 года в уцелевшем здании городского суда началось расследование причин катастрофы. Председателем судебной комиссии назначили Артура Драйздейла – верховного судью Канады. В комиссию вошли представители Британского адмиралтейства, капитаны кораблей, известные в городе инженеры и юристы. Суду было ясно, что первоначальной причиной катастрофы явилось столкновение пароходов в проливе Те-Нарроус. Допросили капитана взорвавшегося парохода. Ле Медэк подробно описал погрузку взрывчатки в Нью-Йорке, объяснил причины прибытия в Галифакс и рассказал об инструкциях, которые он получил накануне перед входом в бухту. Он доложил суду, какие давал гудки и какие делал манёвры, потом рассказал, при каких обстоятельствах суда столкнулись.

С норвежской стороны показания давал старший штурман, так как капитан и лоцман «Имо» были убиты при взрыве. По версии старшего штурмана, «Имо» входил в пролив со скоростью менее пяти узлов и отошёл влево от оси фарватера, чтобы разойтись с американским грузовым пароходом, который шёл им навстречу. Норвежские моряки заявили, что «Монблан» сам подставил свой борт под форштевень «Имо».

На второй день допроса капитан Ле Медэк повторил свои показания, а лоцман Маккей под присягой подтвердил показания своего капитана.

4 февраля 1918 года верховный судья Канады Драйздейл объявил решение суда. В тринадцати пунктах обвинения вся вина была возложена на капитана «Монблана» и его лоцмана. В постановлении говорилось, что они нарушили «Правила предупреждения столкновения судов в море». Суд требовал уголовного наказания лоцмана, рекомендовал французским властям лишить капитана Ле Медэка судоводительской лицензии и судить по законам его страны.

Ле Медэк, Маккей и капитан 3-го ранга Виятт, которого обвинили в том, что он поздно предупредил жителей города о возможном взрыве, были арестованы.

Удивительно, но судьи даже не подумали обвинить в галифакской катастрофе Британское адмиралтейство, которое фактически приказало судну, набитому взрывчаткой, стать на якорь в бухте Бедфорд, где оно должно было ждать формирования конвоя. Если бы «Монблан» ожидал конвоя на внешнем рейде Галифакса под охраной канонерских лодок, город бы не пострадал. Судьи не обратили внимания и на упущение портовых военных властей, не принявших надлежащих мер для обеспечения безопасности движения «Монблана» и, в частности, для полного прекращения движения судов в проливе. В решении суда не было также указания на то, что техническое оснащение «Монблана» оставляло желать лучшего, в частности, на нём было явно недостаточно средств пожаротушения, а имевшиеся практически бездействовали.

В столкновении виновны оба судна

В марте 1918 года дело снова слушалось в Верховном суде Канады. Синдикат капитанов дальнего плавания Франции подал прошение морскому министру страны о защите капитана Ле Медэка. Через год он и лоцман Маккей были освобождены, и обоим вернули судоводительскую лицензию. Международный суд, разбиравший иски двух судоходных компаний, решил, что в столкновении виновны оба судна в равной степени.

Капитан Ле Медэк служил в фирме «Компани дженерал трансатлантик» до 1922 года. В 1931 году французское правительство, подчёркивая невиновность своего флага в столкновении «Монблана» и «Имо», в связи с уходом на пенсию наградило Ле Медэка орденом Почётного легиона.

Григорий Саркисов

Теги: , , , ,