Построенный на месте древних финских капищ, окружённый водой, которой по славянским поверьям издавна приписывалась особенная сила, пронизанный ветрами Санкт-Петербург с момента образования считался мистическим городом. «Он выстроен на стыке реальности и легенд», – замечал поэт XIX века Василий Жуковский.

Современные экстрасенсы утверждают, что город обладает удивительно мощной энергетикой. Никто из тех, кто приезжает в него, не остаётся равнодушным. Одни восторгаются и безоговорочно влюбляются в его красоты. Другие ощущают странный дискомфорт и стараются уехать побыстрее. Коренные жители Петербурга иногда шутят, что любая дверь парадной может вывести в потусторонний мир. Таинственность, обилие воды, особенная гармония природы и архитектуры роднят Петербург с Венецией. Но есть несколько мистических историй, которые показывают эту связь особенно явно. Одна из них таится под обветшалыми сводами особняка купцов Брусницыных на Васильевском острове. Некогда один из красивейших домов Северной столицы, построенный в стиле эклектики, прочно связан с легендами о зазеркалье.

Зеркало издавна считалось одним из самых загадочных предметов. Ещё у древних египтян существовало поверье, что в зеркалах живут души умерших, а вход в потусторонний мир охраняет зловещий бог смерти Анубис. Особенная сила приписывалась древним зеркалам, которые веками впитывали в себя энергию происходящих вокруг событий. Одно такое зеркало с таинственной историей попало в особняк Брусницыных.

Кожевенные заводчики Брусницыны, крестьяне по происхождению, много работали, мистикой не увлекались, прилежно ходили в церковь, особо не грешили. Первый из них, крестьянин Тверской губернии Николай Мокеевич Брусницын, приехал в Петербург в 1844 году. Он купил небольшой деревянный дом на Васильевском острове и рядом основал кожевенную мастерскую, в которой поначалу работало всего десять человек – они занимались дублением кожи.

Неграмотный, но очень предприимчивый и старательный Брусницын вскоре расширил своё дело, начал торговать. Уже через несколько лет вместо мастерской появилась фабрика, на которой трудились около тысячи рабочих. Дела пошли в гору, Брусницын обзавёлся семьёй и начал перестраивать дом. В 1867 году архитектор А.С. Андреев пристроил несколько флигелей, увеличил высоту этажей, почти полностью переделал фасад здания.

В 1882 году особняк перешёл во владение трёх сыновей Николая Мокеевича – Николая, Александра и Георгия. Братья немедленно затеяли масштабную реконструкцию и пригласили архитектора Анатолия Ивановича Ковшарова, который особенно занялся интерьерами дома, придав им роскошный вид, и устроил зимний сад

Особняк Брусницыных по праву считался одним из самых красивых в Петербурге: парадные белые залы поражали великолепием, в курительную комнату в мавританском стиле гости заходили как в музей. Особой гордостью считался Зеркальный коридор, для которого Брусницыны выискивали в Европе зеркала работы старинных мастеров.

Особо славились венецианские зеркала. Считалось, что итальянским мастерам известен особый секрет, потому и любой человек в нём всегда выглядит лучше, чем в реальности. Такой эффект получался благодаря добавлению в ингредиенты бронзы и золота, и такие зеркала высоко ценились знатоками.

Именно в Италию, в Венецию, направился Николай Мокеевич Брусницын, чтобы приобрести украшения для своего дома. Заметив, что богатый русский купец интересуется старинными зеркалами, один из мастеров упомянул о редкостном экземпляре, созданном, по его словам, ещё в эпоху крестовых походов. Якобы это зеркало обладало особым свойством дарить силу и успех своему владельцу и некогда принадлежало султану Саладину. Именно в него смотрелся султан перед тем, как сражаться с крестоносцами, и рама была изготовлена из обрубков мечей его поверженных противников. «Наверное, такое зеркало очень дорого стоит?» – предположил купец, сразу прикинув цену в уме. «Напротив, – ответил мастер. – Хозяйка отдает его практически за бесценок. Она стара и очень нуждается». Приобрести зеркало султана Саладина, да ещё дёшево? Воодушевившись, Брусницын поспешил по указанному адресу: площадь Сан-Марко, палаццо Лютти.

День выдался ветреный и сырой, волны бились о пристань. Дверь палаццо, украшенную бронзовой мордой льва, открыла сама хозяйка – она жила одна, без прислуги. Визиту Брусницына она не удивилась. Она его ждала, её уже предупредили. Купца поразило лицо женщины – оно было испещрено морщинами, но глаза – ярко-зелёные – сверкали молодо, как два изумруда, а под чёрной кружевной вуалью можно было различить огненно-рыжие волосы, не тронутые сединой. На руках хозяйки сверкали рубиновые перстни. «Это наследство моего отца, – объяснила она, перехватив взгляд купца. – Несмотря на нужду, я не продаю фамильные драгоценности». «А с кем имею честь?» – поинтересовался Брусницын. Ответ прозвучал как гром среди ясного неба: «Княгиня Борджиа».

Родство хозяйки с Борджиа произвело на Николая Мокеевича большое впечатление, об итальянском роде слышал он немало: о знаменитом римском полководце Чезаре Борджиа, а особенно о его дочери Джованне, увековеченной Боттичелли на полотнах в галерее Уффици.

Хозяйка провела Брусницына в зал и показала зеркало. Оно было большое, овальное и словно светилось изнутри. «Мне сказали, оно раньше принадлежало Саладину», – сказал купец, не отрывая взгляда от диковины. «Да, так и есть, – ответила княгиня. – В одном из походов оно было захвачено рыцарями-тамплиерами и хранилось в крепости на острове Родос. После того как остров захватили турки, оно снова перешло во владение султанов. Позднее его похитил Влад Дракула, валашский князь. И оно висело в замке Бран, пока он был жив».

Больше об истории зеркала хозяйка ничего не могла сказать. Но диковина очень понравилась купцу. Она идеально подходила в Зеркальный коридор на место над камином, куда никак не могли подобрать зеркало – то форма не та, то не тот размер. Тут же все совпало идеально. К тому же и цена-то красная, что называется, чуть не даром отдают. Это не могло оставить равнодушным расчётливого купца. Очень выгодный товар!

Возможно, Николай Мокеевич и колебался бы в иных обстоятельствах, возможно, и поторговался бы ещё – как не поторговаться! – но взгляд зелёных глаз княгини окончательно предопределил его выбор. В какой-то момент все морщины с лица её исчезли, и женщина с картины Боттичелли в галерее Уфицци предстала перед Николаем Мокеевичем. Сделка была заключена.

Виктория Дьякова

Продолжение в №10/2017 журнала «Чудеса и приключения», стр. 90-93

Похожие статьи:

Теги: , , ,