shutterstock_214614523Две история из быта царской России, рассказанные в 60-е годы прошлого столетия русскими эмигрантами в Нью-Йорке

 Тайна замка графа Сиверс

За несколько дней до наступления Нового года наш коллега, весёлый студент фон Денн, предложил поехать к его двоюродному брату, графу Сиверс, в замок близ Ямбурга. Времени свободного у нас по окончании репетиций и зачётов было много, мы сразу согласились и выехали по Балтийской железной дороге в Ямбург.

К вечеру мы были на месте. На станции нас встретили две тройки в широких санях, покрытых мехами и полостями, – фон Денн предусмотрительно телеграфировал графу, и нашего приезда ждали.

Замок был расположен в нескольких верстах от города, в красивом сосновом лесу на берегу небольшой речки, зимой представлявшей собой хороший каток. Мы быстро донеслись по санной дороге до замка и всей ватагой ввалились в большой холл.

Нас встретил высокий, красивый, породистый, с небольшой сединой в волосах, любезный хозяин и предложил с дороги подняться на второй этаж, где располагались жилые комнаты, привести себя в порядок и после прийти в столовую, где уже накрывали к обеду.

Столовая была продолговатая, с большим столом на 24 персоны, с тяжёлыми стульями чёрного дерева и двумя массивными люстрами со свечами (электричества в замке не было), с большим гобеленом на стене, изображавшим испанскую псовую охоту. Окна были в цветных витражах а-ля рыцарская эпоха.

Обед прошёл очень оживлённо. На другой день мы быстро закусили и всей компанией разбрелись по графскому поместью: кто на каток и в горы, а некоторые, взявшие ружья, в лес на охоту. Отдохнув от деревенских развлечений, мы пошли осматривать замок.

Внизу, рядом со столовой, была большая комната, вся завешанная как современным, так и старинным оружием. На трёх стенах висели тяжёлые рыцарские доспехи – латы, забрала и копья. С другой стороны холла была библиотека. Затем прекрасный кабинет с кожаной мебелью, большим письменным столом и застланный тёмно-зелёным ковром.

Переодевшись для встречи Нового года, мы прошли к 11 часам вечера в столовую, где уже ждал хозяин, одетый в смокинг.

Подали ужин: бульон с пирожками, рябчиков в сметане, филе миньон с белыми грибами, а на десерт пломбир.

Когда было разлито шампанское, граф взглянул на большие стенные часы и сказал:

– Сегодня мне исполнилось 50 лет. В нашем роду этот возраст для старшего из мужчин является критическим. Четыреста лет назад в этом же замке жили три брата-рыцаря, и все были влюблены в соседку, красавицу-княжну.

Она не отдала никому из них своего предпочтения, и братья решились на поединок между собой. Он окончился печально: раны всех троих, нанесённые друг другу, оказались смертельными. Доспехи, которые вы видели на стенах оружейной комнаты, принадлежат им. Каждые 50 лет, в канун Нового года, они, как рассказывал мне покойный отец, оживают, покидают свои места и сходятся вместе. Старший же в нашем роду, увидевший это, вскоре умирает.

В это время часы начали бить полночь. Граф поднял бокал и произнёс: «С Новым годом, друзья!»

Вдруг свет люстры погас и рядом, в оружейной, раздались звон и тяжёлые шаги. Граф закричал лакеям: «Принесите канделябры!» Вбежавшие со свечами люди поставили их на стол, хозяин и некоторые из нас схватили тяжёлые подсвечники и бросились в оружейную комнату. Все трое доспехов стояли посреди комнаты, крепко обнявшись и опираясь на древки копий.

Граф Сиверс был очень бледен, да и мы, его гости, больше походили на привидения, чем на беспечных студентов…

Молча вернулись в столовую, но, не продолжив застолье, разошлись по комнатам: хмель выскочил из голов, охоты трапезничать никакой не было. На другой день, простившись с печальным, но любезным, как всегда, графом, уехали обратно в Петербург. Даже фон Денн не остался, хотя двоюродный брат настойчиво уговаривал его.

Перед нашим отъездом вызванные графом кузнецы с трудом расковали доспехи и водворили их на прежние места.

Потекла наша прежняя студенческая жизнь, с занятиями, работами и развлечениями. Мы почти забыли нашу новогоднюю встречу… как пришедший в чертёжную фон Денн, бледный и подавленный, сказал нам, что на охоте нечаянным выстрелом был убит его двоюродный брат граф Сиверс.

Тогда-то мы и вспомнили речь графа и его предчувствие, что каждые 50 лет, в новогоднюю ночь, когда оживают доспехи злополучных рыцарей, старший в роду Сиверсов уходит в вечность.

shutterstock_66584320 Упрямый призрак

Имение Николая Сергеевича Воронцова находилось в Херсонской губернии, неподалёку от Елисаветграда. Хозяин был человек эксцентричный. Потеряв очень рано совсем молодую жену, он то уезжал на годы за границу, то, вдруг вернувшись, бросался приводить в порядок своё имение, медленно, но верно приходившее в упадок в руках нечестных управляющих.

Невзирая на кризис, хозяин часто принимал гостей из столицы, Одессы и близкого Елисаветграда. Обыкновенно устраивались пикники в небольшом, довольно жиденьком лесочке. Шумной оравой возвращались, ужинали, а после старшее поколение рассаживалось в гостиной за карточным столом, и начиналась игра, зачастую часов до трёх ночи.

Как бы ни было приятно это времяпрепровождение, Воронцов часто хандрил, говорил, что дом никуда не годится, земли недоходны, и высказывал желание его продать и купить новое где-нибудь в России. Все на него накидывались, говорили ему, что это преступление – продавать родовое имение, что никто этого не делает.

Прожив вдовцом несколько лет, Николай Сергеевич вторично женился на молодой девушке, дочери одного из соседей, помещика Нейперга, австрийца по происхождению. У них родилась девочка, затем – мальчик. Тогда-то у Воронцова и созрело настоящее желание продать вотчину и купить севернее, в России, что-нибудь подоходнее. Наконец, он приобрёл в Подольской губернии имение Галиевка с небольшим участком земли, но просто-таки великолепной усадьбой. Принадлежала она молодому князю Святополк-Мирскому.

Усадьба была сказочно красива. Старинный трёхэтажный дом с пристроенным огромным бальным залом в два света, окружённый флигелями-башенками с цветными окнами. Огромный парк с лебединым озером, старинная библиотека… чего там только не было! И такую-то роскошь князья Мирские продавали до странности дёшево, спеша за границу и ссылаясь на болезнь молодой княгини, которую доктора посылали на швейцарские воды.

После того как купчая была совершена и Святополк-Мирские навсегда уехали, из соседнего села явилась целая делегация крестьян с хлебом-солью новому хозяину. После обычных приветствий к Воронцову подошёл возглавлявший крестьян старик с длинной седой бородой.

– Не к добру ты, барин, купил эту усадьбу… Поторопился, ничего толком не узнавши…

– А чего ж узнавать? Усадьба по цене подходит, чего ещё желать-то?

– Потеряешь ты на этой покупке, барин. Не останешься тут, продашь ещё дешевле, лишь бы избавиться.

Воронцов, сын вольнодумного девятнадцатого века, лишь засмеялся.

– Выдумщик ты, дед… Ну, и что же в этой усадьбе зловещего?

Старик откашлялся и ещё раз глянул исподлобья на улыбавшегося помещика.

– Барский дом уж много лет из рук в руки переходит. Строил его поляк, граф Потоцкий. Родители его были люди набожные и построили возле дома часовню, где теперь зал для плясок пристроен. А сынок, упокой Господь его душу грешную, часовню снёс и в зале этом блудные безобразия устроил, даже деревенских девчат не жалел. Только недолго он жил, греховодник. От распутства на освящённом месте в доме завёлся дух, стал по ночам являться к Потоцкому и приказывать ему убираться. Молодой граф и без того от пьянства некрепок разумом был, а от тех посещений и вовсе утопился в озере. И с тех пор в барском доме поселился нечистый. Каждую ночь так беспокоит жильцов, что те не выдерживают, сбегают, а имение продают чужакам, ничего не знающим, да каждый хозяин сбавляет цену.

Воронцов ещё шутил в ответ, но всё реже и перестал вовсе, когда старик рассказал, как купили имение умершего графа богатейшие наследники тульских оружейников и уральских заводчиков Демидовых, князья Сан-Донато. Они долго боролись с привидениями, жили не в доме, а во флигеле, подолгу уезжали в Петербург. Но всё же не выдержали и продали усадьбу, и с тех пор она ходит по рукам, никто в ней ещё не оставался больше года.

– И ты, барин, не останешься, помяни моё слово, – заключил старик, повернулся и ушёл.

Управляющий имением, старый поляк Казимир, помнивший ещё беспутного графа, на вопросы Воронцова ответил, что духи и правда шляются по ночам, но к нему не ходят, и он к ним привык. «Они всё больше по господам», – добавил он.

Комнат в усадьбе было очень много, но главная спальня находилась на втором этаже с балконом, рядом с ней был красивый дамский будуар и очень нарядная ванная, выложенная цветным кафелем. Воронцов велел Казимиру постелить себе, вечером улёгся рано, приготовив на ночном столике свечу и спички на всякий случай: хотя электричество и было везде, но, чтобы добраться до выключателя, нужно было встать и пройти к двери. Заснул новый помещик очень быстро.

Ночью сквозь сон он услышал, как запертая дверь отворилась и чьи-то шаги приблизились к его постели. Он бросился зажечь свечу, но, пока впотьмах искал спички, кто-то в мягких туфлях подошёл к нему и, тронув за плечо, громко сказал:

– Уйди отсюда!

Воронцов нашёл спички, зажёг одну, но спальня была пуста, лишь слышались удалявшиеся шаги, особенно чётко они были слышны по кафельной ванной. Пробило полночь. Николай Сергеевич встал, оделся, зажёг всюду электричество, спустился к Казимиру и еле добудился его. Старик ничего не слыхал, но ответил, что дело это привычное, дух гонит новых хозяев. Воронцов вернулся в спальню, но заснуть до рассвета не смог.

Наутро он рассказал молодой жене о ночном госте. Та, будучи женщиной смелой, да и вольнодумной, как её муж ещё вчера, посмеялась, объявив ему, что духов не боится и даже готова ужиться с ними.

К лету вся семья переехала в новое имение. Рядом со спальней, с другой стороны будуара, находилась детская, куда поместили детей с няней. Невидимый гость являлся каждую ночь и упорно уговаривал хозяев убраться, но детей ни разу не побеспокоил. Дважды супруги меняли спальни, и туда призрак неизменно проникал, всякий раз уходя в башню – слышно было шлёпанье туфель по маленькой крутой лестнице. Ходили за ним и в башенку, но никогда ничего там не обнаруживали.

Летом приехала в гости херсонская молодёжь, племянники Воронцова, сыновья его покойной сестры; с её мужем Николай Сергеевич когда-то учился в Елисаветградском кавалерийском училище.

С ними также приехали репетитор с сестрой и только что женившийся молодой адвокат из Ростова, мечтавший провести медовый месяц в роскошной усадьбе. Всю компанию поселили во флигеле.

Гости, конечно, уже разузнали про особенность дома; молодёжь была страшно заинтригована и просила дать им возможность если и не увидеть, так ощутить привидение. Старший из племянников Воронцова заявил, что он ни в каких духов не верит, но если эти штуки выкидывает какой-то шутник, то он готов пристрелить его из револьвера. Решили собраться в спальне все вместе, дождаться духа и добиться истины.

Дамы и девицы принесли вышивки, репетитор явился с учебником, студент вооружился. Всюду горело электричество, на небольшом стеклянном столике стояли бутылки и тарелки с пирожными. Дверь, тем не менее, тщательно заперли на замок. Пробило полночь, час ночи, половину второго. Студент насмехался и уверял хозяев, что они страдают галлюцинациями.

Однако в два часа все ясно услышали шлёпанье туфель. Щёлкнул неведомо как открытый замок, дверь заскрипела. Все замерли… Было отчётливо слышно тяжёлое дыхание в дверях, но невидимое существо не двигалось. Студент, опомнившийся первым, вскочил и выстрелил прямо в открытую дверь; всем ясно послышались удаляющиеся неторопливые шаги, как всегда, чётко и ясно по кафельной ванной. Студент бежал за невидимым гостем и стрелял в него; вся компания устремилась следом. Снова все осмотрели пустую, молчаливую башню, ничего в ней не найдя. Но от язвительного студента, истратившего все патроны, шуток более не слышали.

На следующий день Воронцов решил продать Галиевку… Перевезя семью в Петербург, он начал хлопотать. Нашёлся покупатель, местный банкир; он лишь рассмеялся, когда Воронцов честно рассказал ему об особенности дома.

Однако и новый хозяин расстался с имением, прожив в нём всего лишь 10 месяцев.

 По страницам старых русских нью-йоркских журналов

Антон Васильев

Фотография — shutterstock.com ©

 

Теги: , ,