shutterstock_105911942Лодка подходила к берегу. Человек, сидевший на вёслах, перестал грести.

– Это должно быть где-нибудь здесь, – сказал он.

Другой, сидевший на носу лодки и разглядывающий бумагу, лежащую на его коленях, ответил:

– Эванс, подите сюда, посмотрите.

Эванс, покачиваясь, прошёл вдоль лодки и заглянул через плечо товарища.

Жёлтая бумага представляла собой грубо начертанный план.

– Вот здесь, – сказал Эванс, указывая по карте приблизительные очертания, – идут коралловые рифы, а вот начинается бухта… Эта изломанная линия – берег. Этот крест, наверное, и обозначает то самое место. Но на карте имеются какие-то маленькие  значки. Вот эти в углах… Надписи на каком языке?

 – На китайском…

 – Ну конечно… Ведь он был китаец.

 – Гукер! – сказал вдруг Эванс, указывая товарищу на весло, – ваша очередь грести!

Гукер начал грести, медленно, с видом человека, напрягающего последние силы.

Эванс был почти у цели своего предприятия, но предшествовавшая борьба за план, убийство китайца, владельца этого плана, мучительное путешествие на утлом челноке без необходимой провизии и запаса воды, – всё это отняло последние силы.

Эванс задремал…

И снова увидел он маленький лесок, освещённый луной, разложенный костёр и лица трёх китайцев, от которых он узнал драгоценный секрет.

Два столетия назад команда испанского корабля, шедшего с Филиппин и застигнутого бурей, видя всю безнадёжность положения, буквально выбросила судно на берег. Громадное количество золота, которое вёз корабль, было зарыто в надёжном месте до того времени, пока потерпевшие крушение не соберутся с силами и не вернутся за ним. Но экипаж, раздираемый непрекращающимися спорами о делёжке богатства, захваченный какой-то невыясненной местной болезнью, весь вымер.

Так бы никто и не знал про зарытый испанскими матросами клад, если бы чисто случайно в прошлом году Чанг-И не набрёл на громадные слитки золота. Он собрал, сколько мог, и спрятал в надёжном месте. Силы одного человека было недостаточно для того, чтобы перевезти весь клад, и Чанг-И предложил ещё двум китайцам вместе с ним отправиться за золотом. При этом он показал им карту местности… Это был прекрасный случай для таких авантюристов, как Эванс и Гукер!

В дремоте действительность причудливо сплеталась с воображаемым. Вот Эванс схватил китайца за толстую косу… Маленькая, хитрая мордочка китайца сначала приняла яростный вид внезапно разбуженной змеи, но это выражение быстро сменилось непонятной усмешкой. Усмешка эта почему-то наводила ужас. Вдруг Чанг-И встал в угрожающую позу позади груды золота, и Эванс снова схватил его за косу, – но на этот раз китаец защищался и внезапно на глазах начал расти с ужасающей быстротой. Груда золота превратилась в гигантский адский горн, в котором засел Чанг-И. Он отбивался чёрной косой и набивал рот Эванса горячими угольями, которые жгли немилосердно. Вдруг громовой голос назвал его по имени:

– Эванс! Эванс! Вы заснули что ли?

Эванс вздрогнул и проснулся. Лодка была в нескольких взмахах вёсел от берега.

– Дайте мне весло! – сказал он угрюмо. – Для того чтобы следовать по намеченной линии и попасть в бухту, нам надо будет пробраться сквозь эти заросли.

Так они и сделали. Захватив затем необходимые инструменты, стали пробиваться сквозь чащу камыша и густо растущие молодые деревья.

– Мы почти у реки! – сказал Гукер. – И значит, на том самом месте.

Эванс вдруг закричал:

– Что там такое?

Гукер взглянул в указанном направлении.

Что-то голубое…

«Что-то голубое» оказалось трупом китайца, лежащего лицом к земле. Гукер и Эванс инстинктивно прижались друг к другу и молча глядели на труп, лежащий на лужайке меж деревьев. В пяти-шести шагах валялась лопата, ещё дальше, вокруг свежеразрытой земли – несколько каменных глыб.

– Кто-то был здесь до нас!

Гукер подошёл ближе: шея китайца была багрового цвета и вздута; так же вздуты были руки.

Он задрожал от охватившего его отвращения и направился к разрытому участку земли.

Эванс нагнулся над ямой и стал выкапывать из земли слиток матово-золотистого оттенка. Во время работы он какой-то колючкой занозил себе палец, но тотчас же вынул занозу и продолжил работу.

Гукер между тем не отрывал взгляда от трупа китайца.

– Он, очевидно, не захотел ждать товарищей и пришёл на день раньше их, – предположил Гукер. – Вероятно, его укусила ядовитая змея… Но как он добрался сюда? Ведь кроме покойного Чанг-И никто секрета не знал! А план у нас. Как же так?

Эванс выпрямился и поднял вверх слиток золота. Какое ему дело до мёртвого китайца, раз золото в его руках!

– Придётся переносить золото постепенно. Всего сразу не унести.

Эванс снял с себя пиджак, расстелил его на земле и положил на него несколько слитков золота. При этом он выдернул из пальца новую колючку.

– Я не могу вынести… – заявил вдруг Гукер и поворотом головы указал на труп. – Он так похож на…

– Что за глупости! – в раздражении ответил Эванс. – Ну на кого он похож? Все китайцы похожи друг на друга.

– Во всяком случае, его надо похоронить! – заявил Гукер.

– Да оставьте вы его в покое. Охота вам заниматься такими пустяками.

Гукер по-прежнему раздумывал над чем-то. Он поочерёдно смотрел то на посиневшего китайца, то на золото, то на освещённый солнцем лес.

– Да что такое с вами, Гукер? Вы как будто голову потеряли. Надо спешить.

– Во всяком случае надо быстрее унести отсюда золото, – ответил тот.

Он захватил отвороты лежащего на земле пиджака, Эванс взялся за противоположные концы, и они подняли золотую массу.

– Странное дело, – сказал Эванс, как только они сделали несколько шагов, – у меня ещё до сих пор руки болят от гребли.

Через десять-пятнадцать шагов он закричал:

– Чёрт возьми! Руки болят адски. Я должен немного отдохнуть. Я не знаю, что со мной… но мне не хватает воздуха… Я задыхаюсь.

И неожиданно гневно вспылил:

– Да на кой чёрт нам торчать здесь целый день? Помоги мне подняться, говорю я тебе. С тех пор, как ты увидел мёртвого китайца, ты стоишь и болтаешь, а дела не делаешь1

Гукер пристально взглянул на товарища. Затем помог ему подняться. В полном молчании они прошли около ста ярдов.

Эванс вдруг покачнулся, затем с циничным ругательством выпустил из рук пиджак.

– Не подходи ко мне! – закричал он, прислонясь к дереву. – Мне сейчас станет лучше!

Но едва он вымолвил это, как покачнулся и тяжёлой массой упал между деревьев. Всё тело его было охвачено конвульсиями, а лицо выражало страшнейшие мучения.

Гукер подошёл поближе.

– Не трогайте меня! Не трогайте… – с хрипом закричал Эванс. – Собери золото.

– Чем мне помочь?

– Говорю же я: собери золото в пиджак…

Не желая раздражать несчастного, Гукер стал собирать золото и вдруг почувствовал лёгкий укол. Он взглянул на руку и с ужасом оторвал впившуюся в палец колючку. Лицо его искривилось болезненной гримасой…

*     *     *

Сквозь чащу деревьев Гукер смотрел по направлению к месту, на котором едва-едва виднелся труп китайца. Вдруг он вспомнил про маленькие значки в углу плана, на которые ему указывал Эванс, – и понял всё, точно на него снизошло откровение.

Действительно, знаки на плане были точной копией той колючки, которую вырвал из своей руки Гукер. И тут же он вспомнил, что туземцы стреляют из своих сарбаконов именно такими колючками, которые валялись вокруг. И только теперь понял он смысл и значение той усмешки, которая в последние минуты не сходила с лица убитого им Чанг-И!

– Эванс! – вскричал он.

Но Эванс был уже нем и неподвижен. Лишь изредка ещё пробегали по его телу короткие конвульсии. В страхе Гукер стал сосать большой палец руки, в котором он почувствовал зуд. Но было поздно: появилось странное и болезненное ощущение во всём теле. Он уселся совсем близко к золотым слиткам, опустил подбородок на колени и стал смотреть на Эванса, по телу которого ещё проходили редкие судороги. Перед ним снова всплыла предсмертная усмешка Чанг-И. Глухая боль поднялась к горлу и мучительно сжала его. Он задыхался…

Высоко-высоко, над головой Гукера лёгкий ветерок колыхал листву, и сквозь лесной мрак на землю медленно опускались белые лепестки какого-то неизвестного цветка. Но Гукер уже не увидел этого…

 Публикация 1911 года

Фотография — shutterstock.com ©

Теги: ,