Это подлинная выдержка из лондонской газеты «Дейли экспресс».

 

«Объявление.

Ввиду оживления интереса к привидениям редакция «Дейли экспресс» просит своих читателей сообщить все свои переживания, связанные с этим вопросом, и рассказать, кто, когда и где встречался с привидениями и духами.

Каждое опубликованное письмо оплачивается по 10 шиллингов и шесть пенсов.

Писать (не более 500 слов) по адресу: «Привидения», «Дейли экспресс», Флит-стрит, Лондон, К. С. 4.

Дальше уже от себя. Применительно к фактическому положению вещей».

 

Редактор отдела привидений Д. -Д. Хринт начал приём.

– Сэр, – почтительно начал первый посетитель, грузный человек лет шестидесяти, – я бывший колониальный полковник. У меня подагра. С некоторого времени я стал замечать, что моя племянница во время лунных ночей лязгает зубами.

– Обратитесь в подотдел упырей и вурдалаков. Наш отдел интересуют только мёртвые племянницы.

– Мёртвых не имею, – с сожалением вздохнул бывший полковник. – Кладбищенскими историями не занимаетесь?

– Имеете местное привидение?

– Местным служить не могу. Мог бы предложить одного испанца семидесятых годов, которому гаванский мертвец оторвал ногу.

– Не подходит. За импортные привидения не платим. Попробуйте подыскать парочку местного производства. Следующий.

Вслед за полковником пришла экономка одного молодого виконта, которая видела привидение в Манчестере днём, во второй половине июля, но не помнит, как оно выглядело. Впрочем, если ей дадут десять шиллингов и шесть пенсов, она вспомнит.

Потом приходили ещё какие-то посетители, причём один из них заснул в углу и, проснувшись, заявил, что привидение он сам и чтобы ему дали пива.

Словом, это были не те люди, в которых нуждается отдел привидений газеты «Дейли экспресс», и редактор Д. -Д. Хринт уже хотел идти играть в покер, когда в комнату вошёл мрачный человек с большим, тяжёлым бельмом на глазу.

– Сэр, – сухо сказал он, – вчера ночью на мосту около моего дома я слышал привидение. За всякое последующее привидение буду считать только половину.

В ту же ночь редактор Д. -Д. Хринт и человек с бельмом, имевший, между прочим, колбасную лавку и фамилию Райд, в мрачной тишине пробирались по мосту над грязным притоком Темзы.

– Слушайте, Хринт, – внезапно схватил его за руку Райд, – оно!

Из-под моста раздавалось протяжное заунывное пение.

– Я слышу мужской голос, – прошептал редактор Хринт.

– Вы наблюдательны, Хринт. Ребёнок или молодая леди не могли бы мычать, как этот бык. Хотите спуститься?

– Идём. Держите мой браунинг. Я боюсь, что он заряжен.

Осторожными шагами они спустились по лестнице под мост и сразу наткнулись на небритого мужчину, который лежал на каменном выступе, плевал в воду и отмечал попадание непристойными куплетами.

Редактор Д. -Д. Хринт осветил его фонарём и осенил крестным знамением.

– Бросьте, – кисло проворчал небритый мужчина, – я уж крещён по англиканскому обряду и наречён Арчибальдом. Бывший антрепренёр Арчибальд Роберт Суррай. Вы ко мне по делу или на чашку чая? Простите, что я один дома и мой лакей не мог открыть вам парадное.

– По-видимому, это не привидение, – недовольно проворчал Хринт.

– Нет, сэр, – прохрипел тот, – я уже имел честь вам докладывать, что я бывший антрепренёр. После этого я был смазчиком, приказчиком и лодочником, но привидением ещё не был.

– Какого же чёрта вы делаете под мостом, – обиделся Райд, – и ещё поёте?

– В правилах высшего света, джентльмены, нигде не сказано, что ночью под мостом сидеть надо молча. Это раз. Что я делаю здесь? Сижу и дожидаюсь, когда правительство его величества так наладит отечественные финансы, что театральные антрепренёры не будут под мостами. Это два. Имеете ещё вопросы? Помните мудрое правило: если вы пришли к занятому человеку – излагайте ваши претензии и уходите…

– Пойдём, – вздохнул редактор Д. -Д. Хринт, – я боюсь, что таких привидений мы с вами можем набрать днём в любой части города. Я, кажется, обещал вам десять шиллингов?

– Пять уже дали.

– И напрасно. Идите к чёрту.

На следующий день хмурый и слегка простуженный редактор Д. -Д. Хринт снова принимал посетителей в отделе привидений.

– Имейте в виду, – предупреждал он каждого, заходящего в кабинет, – если ваше привидение только храпит и не показывается, оно не стоит и двух пенсов. Хороший бульдог может тоже хрипеть и не показываться и оставаться при этом обыкновенной собакой, а не нечистой силой.

Посетители вяло рассказывали о своих наблюдениях, торговали ночными стонами, саванами из-за деревьев, гробовыми крышками и другими подержанными мелочами.

И, как вчера, только к концу дня один из посетителей сразу привлёк внимание Д. -Д. Хринта. Это был старый швейцар, от которого на два метра пахло пылью и чаевыми.

– Я швейцар лорда Брамслея, – деловито начал он, делая жест, как будто бы останавливает лифт. – Лорд Брамслей ведёт своё происхождение от викингов и в настоящее время уехал на Антильские острова изучать расцветку акульих плавников в дни новолуния. Наш особняк пуст, как наволочка без подушки. Даже дрессированная змея Биби проглотила недавно солонку и умерла от тоски по своему хозяину. И тем не менее каждую ночь в верхнем этаже я слышу чьи-то шаги.

– Может, это змея ходит? – рассеянно переспросил Д. -Д. Хринт.

– Я вам уже докладывал, сэр, что она сдохла. Это ходит привидение. Если вы захватите с собой сегодня браунинг…

– И десять шиллингов для вас. Хорошо. Я согласен. Сегодня в двенадцать ночи буду. Задаток не даём. Получите по предъявлении привидения.

В половине первого ночи редактор Д. -Д. Хринт в сопровождении швейцара мягко ступал по дорогим коврам на лестнице роскошного особняка виконта Брамслея.

Во втором этаже слышались тяжёлые шаги.

– Оно? – порывисто дыша, спросил Д. -Д. Хринт.

– Оно-с, – сокрушённо подтвердил швейцар, – типичные простонародные шаги. В роду лорда Брамслея никто так невоспитанно не шлёпал пятками. Не иначе как привидение младшего истопника.

– Войдём, – решительно заявил Д. -Д. Хринт. – От имени моей газеты предлагаю вам войти первым. Я буду сзади воодушевлять вас и светить фонарём.

Когда дверь открылась, яркое пятно света упало на тощую фигуру молодого парня в серой кепке и пёстрой фуфайке. Он поднялся с мягкого кресла и виновато почесал затылок.

– Привидение? – сердито спросил Д. -Д. Хринт.

– Пока нет, сэр. Но боюсь, что если не пообедаю ещё дней пять, вы окажетесь правы.

– А как вы сюда попали?

– Уезжая на Антильские острова, лорд Брамслей забыл прислать мне специальное приглашение, – добродушно ответил парень, – и мне пришлось воспользоваться шестым окошком слева.

– Что вы здесь делаете, любезный? – сердито заорал швейцар.

– Временно пользуюсь особняком лорда Брамслея, любезный. Хочу переждать в нём, когда освободятся места под мостами и на скамейках бульваров. Боюсь, что там уже всё переполнено.

– Мы вас арестуем, – плаксиво прогудел швейцар. – Будете ночевать в полиции.

– Увы, – вздохнул парень, – этот вид ночлега уже отменён. Полицейских участков слишком мало для того, чтобы вместить всех желающих. Это единственная область в наше трудное время, где спрос превысил предложение.

– А вы не вор? – сухо спросил Д. -Д. Хринт.

– Нет, сэр. Иначе бы я ночевал в собственном особняке, а не в чужом.

– Прощайте, – кинул редактор швейцару, – попробуйте дать вашему привидению холодной баранины и не приходите в редакцию. Вас выкинут ещё со второго этажа, хотя я принимаю в пятом.

На следующий день редактор Д. -Д. Хринт не принимал посетителей. Начал он приём только через два дня. В приёмной уже толпилось много народа. Д. -Д. Хринт сам выбрал какого-то сизого старичка с перевязанным ухом и позвал его в кабинет.

– Говорите короче. Видели?

– Видел, сэр.

– Где?

– На крыше, сэр.

– Что оно делает?

– Шлялось и ругалось, сэр.

– Что оно говорило?

– Привидение? Очень хорошо помню, сэр, – и старичок перекрестился, – оно говорило, сэр: «Хоть бы кого-нибудь встретить». Могу ли я получить мои десять шиллингов и шесть пенсов?

– Нет, – сердито ответил редактор Д. -Д. Хринт. – Это был я. За себя я не плачу.

– А зачем вы полезли на крышу? – спросил старичок.

– За привидениями, – тяжело вздохнув, ответил Д. -Д. Хринт. – Уже четыре дня в моём отделе нет ни одной строчки. Боюсь, что вместо меня завтра будет сидеть другой редактор. А вы знаете, как неприятно лишиться места в старом богатом Лондоне…

Автор: Аркадий Бухов

1935 г.

Фото Shutterstock.com

Аркадий Сергеевич Бухов (1889–1937) – писатель, сатирик, фельетонист. Родился в Уфе в семье железнодорожника. Учился на юридических факультетах Казанского и Санкт-Петербургского университетов, но высшего образования в итоге так и не получил. В 1907 году дважды подвергался аресту по подозрению в принадлежности к РСДРП и партии эсеров, был сослан на Урал. Ещё совсем молодым вместе с Аркадием Аверченко и Тэффи он начал сотрудничать в журналах «Сатирикон» и «Новый Сатирикон», снискав среди читателей немалую популярность. После Октябрьской революции и закрытия «Нового Сатирикона» в 1918 году Аркадий Бухов перебирается в Литву и два года выступает с театральной труппой. В 1920 году становится издателем и редактором русской газеты в Литве «Эхо», где печатались Иван Бунин, Александр Куприн, Саша Чёрный, Аркадий Аверченко, Игорь Северянин, Тэффи, Владимир Немирович-Данченко. Бухов печатал в газете свои сатирические стихи, рецензии, обзоры международной политики и событий внутренней жизни, юморески и фельетоны, часто прибегая к псевдонимам Л. Аркадский и А. Панин. В 1927 году возвращается в СССР, где сотрудничает в советских сатирических изданиях «Чудак», «Бегемот», «Безбожник», печатается в «Литературной газете», «Известиях». С 1932 года переходит на постоянную работу в журнал «Крокодил», где заведует литературным отделом. В 1928 году его завербовали как секретного сотрудника ОГПУ-НКВД. Однако в 1937 году он был арестован и приговорён Военной коллегией Верховного суда СССР к высшей мере наказания за «шпионскую деятельность».