Английский романист Уильям Гаррисон Эйнсворт (1805–1882) с 19 лет посвятил себя исключительно литературе. Во многих его сочинениях появляются духи и привидения. Приводимый рассказ особенно интересен тем, как автору видится картина разверзшегося ада.

Гернсвольфский замок в конце 1655 года был местом светских развлечений. Барон Гернсвольф был самым могущественным дворянином в Германии. Его имя прославили патриотические деяния сыновей и красота единственной дочери.

Поместье Гернсвольф, располагавшееся среди Чёрного леса, было пожаловано за верную службу одному из его предков. Это был готический особняк, состоящий главным образом из тёмных извилистых коридоров и залов со сводчатыми потолками и гобеленами на стенах. Тёмный сос­новый лес, окружавший замок, придавал местности угрюмый вид.

Единственной дочери барона Клотильде только что исполнилось семнадцать лет, и было приглашено блистательное общество, дабы отпраздновать её день рождения. Вечерние забавы едва начались, когда пробили часы на тюремной башне, и в тот же миг в бальном зале появился высокий чужестранец в чёрном костюме. Он учтиво поклонился – было очевидно, что это дворянин высшего сословия.
Он особо обратился к дочери барона и был так рассудителен и очарователен, что быстро растревожил душу чувствительной слушательницы. В итоге, после некоторого замешательства со стороны хозяина, чужестранцу предложили остаться в замке на несколько дней.

Появившись с утра за столом, беседовал он главным образом с Клотильдой, рассказывая об Италии, где летний ветерок вздыхает над прекрасной землёй, великолепие небес не затмевается ни на миг, а улыбка дня тонет в мягкой постели ночи. Впервые она пожалела, что находится дома.

Дни шли своим чередом, и каждый миг усиливал жар, который разбудил в ней чужестранец. И когда он обнаружил, что преуспел в расположении её чувств, на его лице на миг промелькнула дьявольская усмешка.

Однажды вечером он сидел с бароном в обшитой деревом библиотеке. Беседа перешла на сверхъестественные силы. Барон шутливо отрицал существование духов. Глаза его собеседника загорелись неземным блеском. Внезапно наступила страшная тишина; барон покинул комнату, за ним последовал чужестранец.

Вдруг послышались ужасные крики. Барона нашли мёртвого, распростёртого в коридоре. На почерневшем горле виднелись следы человеческих рук. Замок обыскали от подвала до чердака, но чужестранца больше никто не видел.

После его исчезновения настроение Клотильды изменилось. Она полюбила гулять ранним утром и поздним вечером по тропинкам, по которым часто ходил он, представляла его милую улыбку и заканчивала прогулку там, где однажды беседовала с ним о любви. Она избегала общества, стараясь оставаться одна в своей комнате. Так прекрасна была эта скорбящая, что она уже казалась ангелом, готовившимся к полёту на небеса.

Одним летним вечером она увидела чужестранца. Он радостно подошёл к ней.

– Вы вернулись! – воскликнула восхищённая девушка. – И разве мы не будем опять счастливы?

– Счастливы… – вторил чужестранец с неожиданным презрением. – Могу ли я снова быть счастлив… Прими это простое выражение страсти, драгоценная моя, – продолжил он, срывая цветок шиповника, – он прекрасен, как дикие цветы, что вплетены в твои волосы, и прелестен, как любовь, что я дарю тебе.

– Он действительно прелестен, – ответила Клотильда, – но его красота увянет с наступлением ночи. Друг сердца моего! Я живу лишь тобой, и если я потеряю тебя – я буду лишь одиноким диким цветком… И можешь ли ты теперь разбить любящее сердце?

– Не говори так! Брось меня… забудь… избегай меня вечно… Я есть создание, покинутое Богом и людьми… И если б ты увидала иссушённое сердце, что едва бьётся в этом движущемся скоплении уродства, ты б убежала от меня…

– Любимый, я буду скитаться с тобой по всему свету, буду твоей служанкой, твоей рабыней…

Она умолкла. Её голубые глаза были полны слёз, но он уклонился от взгляда, а по его изящному лицу пробежала презрительная усмешка тёмной смертельной злобы.

– Когда наступит завтра, я буду далеко, – воскликнул он.

– Нет, мы не расстанемся, – ответила пылкая девушка.

– Поклянись же! – грубо схватил её за рукав чужестранец. – Поклянись страшной клятвой, которую я произнесу!

Он поставил её на колени и, грозя правой рукой небесам, откинул назад свои вороные пряди.

– Да явятся тебе проклятья оскорблённого Бога, – воскликнул он, – и пристанут к тебе навсегда! Да завоют у тебя в ушах жутким хором тёмные духи осуждённых… Да будет твоя душа как гниющий лепрозорий, где Призрак былой радости сидит, как в могиле… Да властвует над тобой дух зла и да воскликнет он, когда пройдёшь мимо: «Се покинутая Богом и людьми!» Да будет сие твоей вечной долей, если нарушишь ты данную клятву.

Едва понимая, что делает, испуганная девушка приняла ужасную клятву.

– Духи проклятых, благодарю вас за помощь! – вскричал чужестранец. – Она моя… моя навеки!.. Зачем плакать, моя дорогая; когда мы встретимся снова, мы подпишем брачный договор.

Он попросил её встретиться с ним завтра в восемь вечера в часовне Гернсвольфского замка – и исчез.

Страшная клятва полностью лишила Клотильду сил. Ей не спалось, и она попросила оставить её одну в библиотеке. Лампа, горевшая на столе, потухла. Часы замка пробили двенадцать.

Внезапно у дубовой двери в торце библиотеки мягко повернулась ручка, и призрак в могильном одеянии медленно вошёл внутрь.
Он бесшумными шагами двигался к столу, за которым сидела девушка. Клотильда почувствовала, как её схватила мертвенно-холодная рука. Тёмный призрак стоял совсем рядом. Он медленно снял скрывавшие его одежды – и стали видны пустые глазницы и скелет её отца.

Он воскликнул:

– Клотильда, платья и слуги готовы, священник у алтаря. Но где же невеста?.. Для неё есть место в могиле, и завтра она будет со мной. – Образ стал медленно удаляться, вскоре растворившись во мраке.

Настало утро… затем вечер. И когда часы в зале пробили восемь, Клотильда уже шла к часовне. Плотные слои сумрачных облаков неслись по небесной тверди, а рёв зимнего ветра эхом отражался от леса. Внутри её уже ждал чужестранец.

– Ну хорошо, моя невестушка, – воскликнул он с усмешкой. – Хорошо же отплачу я за твою любовь! Иди за мной!

Они молча шли по петляющим проходам часовни, пока не достигли кладбища.

– Ещё час – и борьба завершится, – мягко сказал её спутник. – Бедная девочка, я действительно веду тебя на наше венчание. Но священником будет Смерть, твоими родителями – рассыпавшиеся скелеты, а освидетельствуют союз ленивые черви, что пируют на хрупких костях мертвецов.

Тусклый голубой огонёк, летевший перед ними, осветил на краю кладбища ворота склепа. Они молча вошли внутрь. Голодный ветер носился по печальному обиталищу мёртвых. С обеих сторон были навалены обломки развалившихся гробов.

При каждом шаге они наступали на мёртвое тело, и кости хрустели у них под ногами. Посередине склепа возвышалась груда незахороненных скелетов, на которой восседала ужасная, даже для мрачнейшего воображения, фигура.

Когда они приблизились, склеп огласился адским смехом, и каждый рассыпавшийся труп, казалось, ожил. Чужестранец остановился. Жуткая фигура нахмурилась, видя его нерешительность, и махнула измождённой рукой. Тогда он описал в воздухе некие таинственные круги, произнёс магические слова и, внезапно возвысив голос, неистово воскликнул:

– Супруга Духа тьмы, у тебя есть несколько мгновений, чтобы узнать, кому предаёшь себя. Я есть неумирающий дух того несчастного, который проклял своего Спасителя на кресте. Я навечно приговорён к аду! И должен угождать вкусу своего хозяина, пока мир не свернётся, как свиток, а небеса и земля не прейдут. Ты есть тысячная душа, которую я погубил. Я увидел тебя в твой час чистоты, а отца твоего убил за его опрометчивость… Ха! Чары действуют великолепно, и вскоре ты узнаешь, моя милая, с кем связала свою бессмертную душу, и твоё наказание будет вечным. Посмотри вниз, и увидишь, на что ты обречена!

Она посмотрела туда: пол раскололся по тысяче разных линий, земля разверзлась, и послышался рёв могучих вод. Океан расплавленного огня пылал в пропасти под ней и вместе с криками проклятых и победными кличами демонов являл собой вид более ужасный, чем можно себе вообразить. Десять миллионов душ корчились в горящем пламени, а когда кипящие валы бросали их на несокрушимые чёрные скалы, они от отчаяния разражались богохульствами.

Чужестранец кинулся к своей жертве, заплакал как ребёнок, а затем, на миг сжав её в своих объятиях, в ярости оттолкнул от себя.

– Не моё преступление, но религия, что исповедуешь. Ибо разве не сказано, что в вечности есть огонь для нечистых душ?
Бедная девушка не слышала криков богохульника. Её хрупкое тело летело со скалы на скалу, над волнами, над пеной.

Когда она упала, океан взбудоражился, словно заполучить её душу было большой победой. А когда она погрузилась в пучину пылающей преисподней, десять тысяч голосов зазвучали из бездонной пропасти:

— Дух зла! Здесь в самом деле вечные муки, приготовленные для тебя. Ибо червь не умирает и огонь не угасает.

Уильям Г. Эйнсворт

1822
(Сокращения сделаны редакцией)

Фото © Shutterstock.com