Эти удивительные существа настолько редки, что открыты были лишь в конце ХIХ века. И по сей день о них мало известно, но кое-что из их жизни мы подсмотрели

Мы, я и мой компаньон Борис, два русских натуралиста (он врач, я биолог), путешествуя по Эфиопии, очень хотели попасть в Дебре-Либанос. Это огромный каньон в центральной части Эфиопского нагорья, где скалистое плоскогорье обрывается вниз на целый километр, чтобы потом опять взметнуться в заоблачные выси. Именно там обитают последние на планете гелады – редкие эфиопские обезьяны, которых относят то к павианам, то к мартышкам.

И вот, наконец, перед нами открывается фантастический мир огромного каньона, другая его стенка едва видна в далёкой голубой дымке. Всё дно каньона, по которому светлой ниточкой вьётся река Джемма, расчерчено разноцветными лоскутами полей. А над всем этим великолепием, в восходящих потоках воздуха, парят огромные красавцы орлы, зачастую оказываясь ниже нас!

И никакого матриархата

Мы идём по тропинке, вьющейся по самому краю утёса, поглядывая вниз, на уступами нисходящую твердь, и дальше – в пропасть, в глубине которой виднеются разноцветные поля, река и далёкие голубые дали. Но вдруг на одном таком уступе, нависающем над пропастью, я вижу каких-то обезьян. И что-то в их облике настораживает. Да ведь это гелады! На двух уступах расположились на отдых две семьи. В первой, разбившейся на пары, увлечённо и тщательно груммингуют – выискивают что-то в шерсти друг у друга. Второе семейство отдыхает по-своему. Над пропастью, на каменном уступе, возвышаясь над всеми, сидит лохматый глава гарема. Он строго поглядывает по сторонам. Чуть сзади сидит его подобострастная супруга, а перед ними, на бревне, – рядком стайка малышей. Совсем как на школьном уроке! В сторонке плоский уступ заняли две маленькие обезьянки – одна лежит на боку, сладко изогнувшись, а другая, склонившись, чистит её. И совсем отдельно, над обрывом, на огромном кактусе одинокая обезьянка. Задумалась о чём-то о своём, о грустном...

Мы идём вдоль обрыва дальше – слева от нас плоское плато, заросшее невысоким кустарником, и как-то вдруг оказываемся перед огромным стадом гелад! Они нас совершенно не боятся, хотя по весу и размерам меньше нас раз в пять. Мы для них просто великаны, обвешанные блестящими цацками. Наше ощущение: какие же они красивые! У каждой гелады алое пятно голой кожи на груди (эфиопы говорят, «сердце снаружи»!), а у самцов ещё и густая тёмная грива. Ошарашенные удачей, начинаем снимать всё подряд.

Большая часть стада (40–50 гелад) – самки с малышами и молодняк. На наше появление они всё-таки отреагировали – ближайшие к нам мамаши, подхватив деток, отступают вглубь стада, от греха подальше. Детки едут, кто под животом у мамы, кто верхом, как заправские всадники. Видимо, эти тёплые места не пустуют никогда. Подросшие малыши перемещаются с лохматой маминой груди на спину, их сменяют новорождённые: вцепляются в прочную шерсть лапками и остаются там, пока их не сменит новая жизнь. К этому времени «всадники» должны уже бегать по земле самостоятельно.

Каждая самка «закреплена» (или имеет тяготение) за определённым самцом-доминантом. Поэтому всё: их передвижения, распределение посадочных мест, кормёжка – продиктовано тем, чтобы быть рядом (во всяком случае, в зоне видимости) со своим самцом. В этом стаде мы разглядели двух настоящих вожаков, с примерно равным статусом, и пару-тройку послабее и пониже рангом. Ранг их определился чётко, когда они в окружении своей свиты проходили мимо. Настоящим мы дали клички. Тому, которого наблюдали весь день, – Альфа, а второму – он лишь изредка показывался на нашей арене – Бета. У обоих «сердце снаружи», и у обоих не просто гривы, а буквально шерстяные мантии, на головах торчащие «причёски», от щёк отлетают в стороны огромные бакенбарды. Устоять против такой красоты невозможно! Они как павлины среди обезьян.

Кто сказал, что у них матриархат? Да самцы здесь цари и боги! Самочка пять раз подумает, прежде чем подойти к вожаку, приласкаться. Он даже не удостаивает их всех взглядом. Подходят лишь избранные. И рецептивные. Это те самки, у которых начались в организме процессы, способствующие успешному зачатию. Вот тут они уже не раздумывают. А самец никогда не откажет во внимании и любви рецептивной самочке, в этом суть его предназначения, обусловленного к тому же генетически и закреплённого миллионами лет эволюции.

Через какое-то время нашего взаимного контакта вожак не преминул встать в позу и смачно зевнуть, показав нам пятисантиметровые клыки. Он должен был (как настоящий павиан) это сделать рано или поздно и показать пришельцам, кто здесь хозяин! Но в целом, и по отношению к нам, и к своими собратьям он вёл себя на удивление сдержанно, аккуратно и миролюбиво.

Иду на вы!

Вдруг Альфа, сидевший на камне над обрывом и зорко обозревавший своё семейство (не выпуская из зоны обзора и нас), встал, повернулся ко всем спиной и начал внимательно разглядывать что-то вдали и внизу. Тут же его самки перестали кормиться, заниматься своими делами и начали подтягиваться к нему, как бы спрашивая: «Что случилось, ваше величество?» Детки, которым передалось это волнение, тут же вскочили на спины своих мам, демонстрируя готовность к походу. Насторожённость самца переросла в беспокойство, он опасливо пошёл по краю обрыва, посматривая вниз. Самки двинулись за ним. А он уже пустился галопом – роскошная жёлто-коричневая мантия развевается на ветру! При этом ещё раздавались его угрожающие крики! Он был очень похож на льва. Самки, подскакивая на ходу, смело неслись следом.

Текст и фото – Василий Климов

Продолжение читайте в мартовском номере (№03, 2014) журнала «Чудеса и приключения»

Похожие статьи:

Теги: , ,