2 декабря 1962 года газета «Правда» вышла с небольшим коммюнике. Руководители партии и правительства посетили 1 декабря выставку «Тридцатилетие МОСХа». На выставке были достижения, НО наряду с ними в своё время осуждённые работы художников 20-х годов и главное – работы некоего Белютина и нескольких примкнувших к нему представителей вредного для советского народа абстрактного и формалистического искусства, свидетельствующего о «тлетворном влиянии Запада». Одновременно с появлением в киосках «Союзпечати» номера газеты к Манежу ринулись буквально толпы. Когда в десять утра двери Манежа открылись, перед ними стояла плотная нетерпеливая очередь людей всех возрастов.

Но вот только в залах всё было как обычно. Ни рабочие, ни технички, ни даже экскурсоводы ни о каких осуждённых картинах ничего сказать не могли. ОНИ ИХ НЕ ВИДЕЛИ. И они не врали. Дежурные у служебного входа видели только два «воронка», которые увезли из буфетной выставленные там картины. О происшедшем, конечно, помимо членов Политбюро и правительства, могли бы рассказать руководители отделений творческого Союза художников СССР, РСФСР и Московской организации. Но они молчали. Однако были и другие свидетели: ответственный секретарь «Комсомольской правды» М.И. Кирклисовая, консультант по искусству Идеологического отдела ЦК Н.М. Молева и всю ночь развешивавшие в «белютинском» зале свои картины студийцы: Н.А. Воробьёв, Л.Д. Грибков, В.А. Грищенков, А.С. Воронов, В.А. Шорц, А.В. Колли, Юлло Соостер, В. Янкилевский, Ю. Соболев. И то, что произошло в Манеже, утаить было невозможно.

Итак, последовательность событий. Выставка «30-летия МОСХа» открылась 9 ноября 1962 года. Безо всякой помпы. Советская пресса выдала стандартные безликие статьи. Но в одном выставка была необычайной. В неё после долгих споров были включены несколько картин мастеров 20-x годов, которые после долгих дискуссий приобрела закупочная комиссия для музеев (Татлин, Древин, Фальк, Павел Кузнецов, Лентулов). Пресса Запада сочла нужным отметить подобное новшество, как возможный симптом переоценки искусства стадии «начального коммунизма».

Но в начале 20-х чисел ноября в составе ЦК происходит существенная перемена. Создаётся Идеологическая комиссия во главе с главным редактором газеты «Правда» Ильичёвым, призванная несколько поновить партийную идеологию. В результате на первом же заседании меняется спичрайтер генсека: на место Суслова назначается Ильичёв. Комиссия обращает внимание и на выставку «30-летия…», предложив включить в неё «белютинцев», точнее – художников, занимающихся на факультете изо Всесоюзного института повышения квалификации руководящих работников лёгкой и полиграфической промышленности.

Факультет был создан сразу после смерти Сталина и приобрёл широкую известность регулярными выставками в основном летних работ. На факультет принимались только художники со специальной профессиональной подготовкой, непременно работающие на производстве и направляемые в институт производством же. Руководил факультетом Э.М. Белютин, кандидат искусствоведения, профессор, внимание к себе он привлёк многолетней разработкой системы «всеобщего учителя русских художников» Павла Петровича Чистякова.

Белютин начал он эту разработку ещё в 1945 году, будучи студентом Художественного института. Перейдя в аспирантуру, он по просьбе МТХ стал вести «Студию рисунка и живописи». К 1949 году она насчитывала 120 учащихся. Исходя из выдвинутых Чистяковым принципов, Белютин начинает развивать последние сообразно с меняющейся в новом столетии личностью человека. Его советчиками оказываются профессора философии В. Асмус и Б.А. Фохт. Смысл белютинской системы основывается на гегельянских посылках. Ото всего в окружающем нас мире человека отличают «сущностные силы» – способность и неугасающая потребность к преобразованию действительности. Наиболее очевидно это совершается в изобразительном искусстве, но распространяется на все виды деятельности.

Первые лекции по своей системе Белютин проводит, как и мастер-класс, в среде архитекторов и военных строителей. В 1949 году он начинает работать вместе с аспиранткой Московского университета, ученицей Игоря Грабаря, членом Союза художников с 1943 года Н.М. Молевой. Вместе они пишут развёрнутую статью о новом методе, который предлагают газете Идеологического отдела ЦК «Культура и жизнь». В 1950 году их приглашают на работу в ЦК: Белютина заведующим отделом изо, Молева по аспирантскому распределению назначается на должность консультанта по искусству Идеологического отдела. На собеседовании им передаёт эти предложения ответственный сотрудник ЦК А.В. Киселёв, caм только что прошедший занятия у Белютина как студент-заочник художественного отделения.

Белютин от предложения отказался, сославшись на необходимость сначала закончить работу над собственной системой, которая требовала постоянной вузовской практики. Обоснование отказа было признано уважительным. Вместо первого варианта сотрудничества авторам была предложена своеобразная дорожная карта разработки Чистякова. Общий тираж изданий, ими написанных в те годы и посвящённых Чистякову, его системе и ученикам, составил полтора миллиона экземпляров. Одновременно шло издание четырёхтомника Молевой и Белютина по теории русского изобразительного искусства (ХVIII в. – начало XX в.). Набор пятого тома «Теория русского изобразительного искусства 1920–1930-х годов» был рассыпан…

Так выглядел в действительности «некий» Белютин и окружавшие его ученики. Именно тогда появилась легенда или ложь, распространяющаяся и по сей день, «о подпольном» существовании некоего Белютина с тремя тысячами занимавшихся у него художников-профессионалов.

Нина Молева
Подробнее в №2/2017 журнала «Истории. Тайны и преступления», стр.23 — 3
5

Теги: , , , ,