Михаил Нестеров. Автопортрет. 1915А какой скандал разгорелся вокруг выставленной Нестеровым картины «Видение отроку Варфоломею» из-за мистического нимба вокруг головы таинственного схимника, явившегося будущему преподобному Сергию! Именно этот мистический нимб больше всего шокировал демократическую общественность во главе с влиятельнейшим Владимиром Васильевичем Стасовым, прозванным в дружеском кружке за свою эмоциональность, громогласность и безапелляционность Экстазом Экстазовичем. Почтенный критик вместе с Мясоедовым, Григоровичем и издателем Сувориным даже уговаривал Павла Третьякова не покупать «Отрока Варфоломея». Но Третьяков, молча выслушав их, сделал по-своему.

«Жить будет «Отрок Варфоломей»

«Видение отроку Варфоломею» стало сенсацией на XVIII передвижной выставке 1890 года. В этой картине молодого художника уже проявились все особенности его стиля. Пейзаж, который очень скоро станут называть «нестеровским». «Чарующий ужас сверхъестественного» почувствовал в этом видении Александр Бенуа, но более всего поразил его именно пейзаж: «Кажется, точно воздух заволочен густым воскресным благовестом, точно над этой долиной струится дивное пасхальное пение... »

Михаил Нестеров. Видение отроку ВарфоломеюЭтот «чарующий» пейзаж был увиден Нестеровым с балкона дома в Абрамцеве, знаменитом имении Мамонтовых, где молодой художник тогда жил. Долго не мог он найти образ своего отрока Варфоломея. И вот однажды вблизи монастыря встретил девятилетнюю деревенскую девочку, худенькую, измождённую болезнью, но светящуюся. Она поразила художника своим отрешённым взглядом. Ведь он искал именно такой взгляд, такое лицо: тронутое болезненной красотою. Его отрок Варфоломей из тех, про которых в народе говорят: не жилец. Навряд ли преподобный Сергий, доживший до глубокой старости, был таким. Но художнику удалось в этом своём произведении пройти по почти неуловимой границе между сентиментальным умилением и суровой правдой жизни не-заласканного крестьянского ребёнка, которому суждено стать святым покровителем русской земли. Ведь то, что мы видим на картине, — это истомлённое ожидание чуда.

«Видение отроку Варфоломею» стало самым знаменитым и совершенным творением Нестерова дореволюционных лет. На склоне дней, оглядываясь на прожитое и сделанное, он писал: «Жив буду не я. Жить будет «Отрок Варфоломей». Вот если через 30, через 50 лет после моей смерти он ещё будет что-то говорить людям, значит, он живой, значит, жив и я».

«Воды глубокие»

«Видение отроку Варфоломею» — вторая большая картина Нестерова на религиозную тему. Первая — «Пустынник», сразу заявившая о появлении глубокого самобытного дарования, ещё до выставки была куплена Третьяковым, что позволило Нестерову впервые побывать за границей, в Италии и Франции. Там он увидел работы современных западных художников Пюви де Шаванна и Бастьен-Лепажа. Они тоже обращались к религиозным сюжетам, но делали это совершенно иначе. Другое дело — Виктор Михайлович Васнецов, художник, которого Нестеров любил и уважал, чьим мнением дорожил.

Религиозные картины Нестерова и Васнецова стали в своём роде манифестом новых исканий той части русской интеллигенции, которая понимала пагубность жизни без Бога. Правда, подлинный интерес к религии выражался у некоторых своеобразно: рядом с истиной православия уживалась эзотерика, Евангелие, и труды отцов церкви парадоксальным образом соседствовали со Сведенборгом и новейшими мистиками. Отсюда и претензионная попытка религиозной живописи Серебряного века не только выразить, но и переосмыслить древнерусскую духовную традицию.

Продолжение читайте в №4 (2012) журнала «Тайны и преступления».
Похожие статьи:

Теги: ,