Во втором номере нашего журнала мы познакомили вас с забытыми героями войны 1812–1815 гг. – Моисеем Ивановичем Карпенко (Карпенковым) и Михаилом Матвеевичем Петровым, автором замечательных «Рассказов служившего в 1-м егерском полку полковника Михаила Петрова о военной службе и жизни своей и трёх родных братьев его, зачавшейся с 1789 года». Рассказы эти приближают фронтовой быт и подвиги той далёкой уже войны к нашим дням. Мы пообещали, что с этими боевыми друзьями ещё встретимся. И вот они снова с нами.

 «Когда пуля впилась…»

…При Бауцене, 8 и 9 мая, в генеральном сражении я командовал 1-м егерским полком в сводной временной Егерской дивизии, порученной генералу Карпенкову. Дрался на левом фланге армии нашей, удерживая одну из высот купы гор Кюневильдских, отрасли Богемского хребта, выдержав нападения неприятеля, отбивая и опрокидывая его назад многократно почти до вечера 9-го числа, когда получил рану пулею в левый бок и был снесён с горы к городу Вуршену. В этом бою я видел особенно отличные поступки генерала Карпенкова, превозмогавшего все покушения французов в продолжение битвы обоих дней и, наконец, падшего замертво от картечной контузии на живот под самою грудью. Но как могу я изъяснить вам дивные порывы геройства ведомого всем корпусного командира нашего графа Остермана! Вот каким теперь вижу его там, в кипучих свалках, с его лёгкою черкесскою наружностию и обличьем их. На гнедом коне, в инфантерийском мундире распахнутом, покрытый краснооколою фуражкою, он носился везде пред полками своими в самых упорнейших огневых и рукопашных схватках, влеча за собою всех к победе и одолениям врагов. И когда пуля впилась глубоко в грудь его близ левого плеча, он, и облитый по белому жилету кровию, летал чрез овраги с горы на гору, как невредимый и едва ли знавший о язве своей, в пылу геройского устремления своего, приносившего всем в лозунг победу, пока не упал с боевого коня, обессилев чрез исток крови. Это было в 5 часов пополудни тож 9-го мая.

Дж. Доу. Портрет А.И. Остерман-Толстого в 1825 г.
Военная галерея Зимнего дворца

Когда принесли меня, раненого и перевязанного, в Вуршен, то немедля положили на фурманку (небольшой фургон. – Ред.) обывательскую и тотчас выпроводили за город, ибо неможно было оставаться ни на час по причине проигранной нами битвы, и меня в ту ночь и последовавшие дни везли к Силезии просёлочными дорогами, ибо по шоссе ретировалась вся громада российско-прусской армии, преследуемая Наполеоном в первые три дня с особенною быстротою, а потом, когда многими удачными отпорами нашего ариергарда сшибли им крылья, то утишились как нельзя значительней. Наполеон лишился своего друга Дюрока, убитого ядром.

«Герой! Скорее излечися!»

...Ко мне присоединились нашего полку капитан Усков 2-й, поручик Косов и ещё другие три офицера раненые, и мы ехали на немецких фурманках. На третий день пути моего настиг меня посланный от полку верховой и вручил бумагу следующего утешительного содержания:

«Послание майору Михаилу Матвеевичу Петрову:

Сражений в сотне подвизавшись, Всегда ты счастлив в боях был; Но вчера, геройски дравшись, Смертельну рану получил. Не я один, но все жалеют О ране, мучащей тебя, Солдаты в бодрости слабеют, Лишась преславного вождя. Герой! Скорее излечися, Чтобы ещё врагов карать; Восстань и снова ополчися За рану ранами воздать.

Преданный майор Константин Токарев.

10 мая 1813 года».

Продолжая печальное следование наше назад, мы прибыли 11-м днём на р. Одер в маленький силезский городок Бриг. Как раны наши третий день не имели перевязки, то мы, остановясь там на площадке набережного квартала, послав служителей наших поискать какого-нибудь лекаря или хоть фельдшера, чтобы перевязаться, остались сами лежащими в фурманках, дабы ехать к тому, кто найдётся к помощи нашей.

Во время ожидания перевязки подошли к повозкам три дамы, хорошо одетых, из которых одна спросила, к крайнему удивлению нашему, по-русски:

«Позвольте, господа, узнать, которого вы корпуса?»

Оживлённые чудотворно в исчезавших силах жизни нашей от многодневного мучительного толкания на пути и удивлённые внезапным звуком слов русских приятного женского голоса, услышанных в тяжких страданиях наших на чужбине дальней, мы вдруг, как бы по Божественному гласу ангела, воззвавшего нас от тли, поднялись и высунулись к ним из глубоких длинных немецких фурманок, как будто из не опущенных только в могилы гробов своих. Пред нами стояли три дамы, одна средних лет, а две молоденькие. Один из нас, сказав им, что мы Остерманова корпуса, спросил их, кто они таковы. Старшая из них отвечала: «Мы маркитантские жёны. Да скажите, господа, – прибавила она сострадательным тоном, – перевязаны ли ваши раны? Ежели нет, то мы знаем, где тут находится лекарь, и можем сходить и прислать его перевязать вас».

Михаил Петров

Продолжение читайте в июльском номере (№4, 2013) журнала «Тайны и преступления»

Похожие статьи:

Теги: , , , , ,