В России вторая половина ХIХ столетия началась крупными социальными реформами, самой знаменитой из которых стала отмена крепостного права в 1861 году. Ведущие критики шестидесятых – Чернышевский, Добролюбов, Писарев – призывали писателей от заоблачных мечтаний вернуться на землю, стать реалистами. Но не всем этот бескрылый реализм был по сердцу. Чем больше бывших романтиков убеждали в «непрактичности» старого идеализма, тем больше им хотелось вступиться за идеальное и возвышенное. Среди таких писателей был и Алексей Феофилактович Писемский.

Забытый классик

В середине ХIХ столетия имя Алексея Феофилактовича Писемского (1820/1821 – 1881) было знакомо всей читающей России. «Это большой, большой талант», – считал А.П. Чехов. Однако теперь, пожалуй, многие и призадумаются: кто же такой Писемский, что написал? А написал Алексей Феофилактович за свою по нынешним меркам недолгую шестидесятилетнюю жизнь немало – вышедшее вскоре после его смерти собрание сочинений включало 24 тома. Писал он комедии, драмы, трагедии – в юности на всю жизнь увлёкся театром, обладал выдающимися актёрскими способностями, был замечательным чтецом, но более всего прославился своими повестями и романами.

Первая принёсшая ему успех повесть «Тюфяк», напечатанная в 1850 году в журнале «Москвитянин» при содействии друга Писемского – знаменитого драматурга А.Н. Островского, вроде бы была вполне в духе времени, так называемой «гоголевской», или «натуральной» школы, стремившейся точно запечатлеть изображаемую жизнь. Даже через одиннадцать лет после появления этой повести она отвечала идейной моде времени, и Писарев ставил это автору в заслугу: «Гнёт, несправедливость, незаконные посягательства одних, бесполезные страдания других, апатическое равнодушие третьих, гонения, воздвигаемые обществом против самобытности отдельных личностей, – писал он о детище Писемского, – всё это факты, которых вы не опровергнете фразой и к которым вы не останетесь равнодушны, несмотря ни на какое олимпийское спокойствие». Законодатель новой бескомпромиссной критики, Писарев в своих статьях ставит Писемского в один ряд с И.А. Гончаровым и И.С. Тургеневым, называя всех их «наши первоклассные романисты, лучшие представители русской поэзии сороковых и пятидесятых годов». Ещё бы! Ведь романы Писемского, Гончарова и Тургенева имели «не только эстетический, но и общественный интерес».

До начала 1860-х годов Алексея Феофилактовича считали либеральным писателем. Как и Тургенев в «Записках охотника», Писемский обращается к жизни крепостного крестьянина, публикуя в 1856 году «Очерки из крестьянского быта». «Никто из русских беллетристов не изображал простонародного быта красками более тёмными, нежели г. Писемский», – вынужден был признать Чернышевский, однако уже тогда он почувствовал, что писатель чужд «передовым идеалам» времени – тем, что так страстно насаждали он и его революционно настроенные друзья. И он был прав. Появившийся в 1858 году в журнале «Отечественные записки» роман Писемского «Тысяча душ» эту догадку подтвердил. Роман был направлен против практицизма нового поколения молодёжи! Получалось, что для неё весь «смак жизни» – это «деньги и разврат»! Прогноз Писемского был неутешительным: проживут эти новые люди свой век бесплодно, потому что «окончательно утратили романтизм», предпочтя «комфорт» высоким идеям любви и добра.

Писемский вступил в прямую борьбу с «шестидесятниками». Оказалось, что фельетоны статского советника Салатушки и Никиты Безрылова – его! А уж роман «Взбаламученное море», напечатанный в 1863 году в журнале «Русский вестник», и вовсе не оставлял сомнений. Хотя в нём тщательно была собрана вся российская ложь (это, конечно, поощрялось новой критикой), роман был направлен против… нигилистов! Да ещё и написан чуть ли не в жанре памфлета. Это уж было невыносимо и навсегда дискредитировало Писемского в глазах революционно настроенных демократических критиков и писателей. А они умели, как зайцев, травить своих идеологических противников – взять в доказательство, например, судьбу Лескова. Неудивительно, что и в советское время революционные дамократы – любимцы Ленина, Плеханова и К° были в чести, а к писателю Писемскому полагалось относиться негативно – он был затоптан и забыт, Лескова же спас «Левша».

Ну а тогда, в шестидесятые годы ХIХ века, хотя о Писемском много говорили, пришлось ему несладко. Потому-то в 1863 году Алексей Феофилактович бросил издание журнала «Библиотека для чтения», который редактировал в Петербурге почти шесть лет, и перебрался в Москву. Здесь он чувствует себя куда как свободнее и пишет одну за другой пьесы на самые злободневные темы, выводя на сцену нового антигероя – хищника, «финансового гения», живущего жаждой наживы. Такому дельцу в романе «Мещане» (1877–1878) противостоит положительный герой, утончённый, но, к сожалению, бездеятельный. Не забывает Писемский и о нигилистах – им посвящён его роман «В водовороте» (1871–1872), в котором, по мнению Николая Лескова, всегда высоко ценившего Писемского, автор достиг такого мастерства и силы, что кажется «всё из матёрой бронзы».

Елена Иванова

Продолжение читайте в сентябрьском номере (№5, 2013) журнала «Тайны и преступления»

Похожие статьи:

Теги: , , ,