Их долгая, творчески плодотворная совместная жизнь у иных вызывала недоумение. Писательница Нина Берберова, когда её спрашивали о семье Мережковских, пожимала плечами: «Семья? Вы говорите о семье? Это было что угодно, только не семья». Другие восхваляли «союз самого умного мужчины своего времени и самой умной женщины» как вершину отношений, духовный, идеальный брак, не запятнанный физиологией. Третьи шептались об увлечениях Зинаиды Николаевны и тайных связях Мережковского. Они сами сделали немало для того, чтобы их жизнь была окружена легендами и сплетнями.

Уже после их смерти в Париже Тэффи (писательница Надежда Лохвицкая) иронизировала: «Они бы с ума сошли, если бы прочли, как я написала о них – «жили-были». Нет, их жизнь была наполнена совершенно особенным смыслом, они всегда подчёркивали это. Каждый вполне мог стать центральным героем запутанного психологического романа».

 «Мадонна декаданса»

Так её называли. «Всегда в белых платьях – иного цвета кожа просто не переносит, – вспоминали о Гиппиус современники, – румянец во всю щёку, крашеные рыжие волосы. Она нереальна, точно с другой планеты, примечательна особо. Так бывает примечательна либо большая красота, либо большое уродство. Не заметить невозможно».

«Я хочу много, Господи, дай мне много, дай мне всё, что я хочу», – признавалась она в дневнике. «Ты захотела быть равной мужчине, – откликался Мережковский. – Будешь притчей во языцех, предметом насмешек и осуждений», – предрекал он. Но Зиночку это не пугало.

Зато многие побаивались её острого языка. Лидер революционеров Лев Троцкий, и тот не обошёл эту женщину вниманием, заметил: «Я не верю в ведьм, не верю ни во что сверхъестественное. Но вот, правда, одну вспомнил – Зинаида Гиппиус. Ласковая кобра». Как бы то ни было, вместе Гиппиус и Мережковский прожили пятьдесят два года и не расставались ни на один день.

Когда Мережковский впервые увидел портрет Зиночки, случайно, ему очень не понравилось её лицо. Она же впервые прочитала его стихи в журнале и подумала: так себе поэт, ничего особенного. В 1904 году петербургские газеты назвали Мережковского достойным наследником Толстого и Достоевского, однако общество литераторов потребовало от него публично отречься от столь высокой похвалы. «Казалось, он строит какой-то свой мир, – замечала о нём Тэффи. – Холод, покой, тишина, одиночество, блеск, аккуратность, шлёпающие по паркету домашние туфли и помпоны. Царство духа, преобразование души – вот его цель. Он явно существо намного более духовное, чем физическое».

«Всё преходяще, остаются только символы». Эта мысль Гёте очень пришлась Мережковскому по вкусу. Он всерьёз увлёкся символизмом. С его доклада на заседании общества литераторов в Санкт-Петербурге в 1892 году о причинах упадка русской литературы началось тридцатилетие Серебряного века. После его выступления стало модным выражаться ярко, колко, эпатажно.

Зинаида Николаевна преуспела в этом. Едва появившись в Москве, она была замечена на обеде вольного философского общества, где вогнала в краску своего соседа за столом, длиннобородого иерарха церкви, заявив: «Вот опять подают только телятину. Хоть бы раз подали жареного младенца». Церковник от неожиданности поперхнулся. В этот момент Зиночка чувствовала себя на высоте, все на неё смотрели.

«Муж пришёл»

З.Гиппиус, Дм.Философов, Дм.Мережковский. 1914 г.

Они встретились на курорте в Боржоми и сразу стали яростно спорить. Зиночка – муза курортов, дочь обер-прокурора, служившего некоторое время в Сенате, больная чахоткой, приезжала на воды каждый год и была известна в местном обществе. Она происходила из обрусевшей немецкой дворянской семьи. Её предки эмигрировали из Мекленбурга в Московское государство в XVI веке. Первый из них, Адольфус фон Гингст, изменил фамилию на «фон Гиппиус» и поселился в Москве в Немецкой слободе. Там в 1534 году он открыл первый в России книжный магазин.

Зиночка была старшей из четырёх дочерей Николая Романовича Гиппиуса, известного юриста, и Анастасии Васильевны Степановой, дочери екатеринбургского обер-полицмейстера. Болезнь передалась Зиночке от отца.

Стихи будущая поэтесса начала писать с семи лет. Те, кто читал их, а Зиночка не скрывала свои опыты, отмечали их не по-детски мрачное настроение. «Я с ранних лет ранена смертью и любовью», – признавалась она в письме Брюсову. После смерти отца всей семьёй они переезжают в Москву, а потом на Кавказ, где она и встретилась с Мережковским.

Виктория Дьякова

Продолжение читайте в сентябрьском номере (№5, 2013) журнала «Тайны и преступления»

Похожие статьи:

Теги: , , ,