В этом году исполнилось сто двадцать лет со дня рождения Алексея Фёдоровича Лосева – гиганта, русского учёного, философа, крупнейшего специалиста по античной культуре, «последнего из могикан» плеяды мыслителей начала ХХ века. Он прожил в его железных тисках, и хотя имя Лосева в науке стало известно довольно рано, труды его в советские годы почти не издавались, так что в одной зарубежной энциклопедии его похоронили в 1937 году. Однако век Лосева был долог. Он прожил 95 лет и оставил огромное научное наследие и выдающихся учеников. Но даже для них как гром среди ясного неба в 1993-м прозвучало известие о том, что Алексей Фёдорович Лосев был монахом Андроником. При советской-то власти! Преподаватель будущих филологов, музыковедов, педагогов, философов! Неужели это было возможно? Как?! Означает ли это, что русский учёный Лосев вёл двойную жизнь? Верная спутница Алексея Фёдоровича, доктор филологических наук, заслуженный профессор МГУ имени М.В.Ломоносова Аза Алибековна Тахо-Годи рассказала об этой стороне жизни учёного.

«Ты страсти свои брось, а науку не бросай!»

Жизнь была такова, что никто, особенно человек, который работал в высшей школе, занимался наукой, открытую религиозность позволить себе не мог. Стоило хоть раз заикнуться – кто-нибудь куда-нибудь бы донёс, немедленно уволили бы и отправили в места не столь отдалённые. Подобных случаев среди наших знакомых было немало, когда человека застали в храме – и всё. Ведь специальные люди наблюдали, кто ходит в храм! Вот профессор Павел Сергеевич Попов, знакомый Алексея Фёдоровича ещё с юных лет, они вместе учились в университете. Его застали, донесли – вызвали и заставили «каяться»: он клялся, что зашёл в церковь только из эстетического интереса, посмотреть древнерусскую живопись. Никто, конечно, не поверил, скандал был очень большой, его не утверждали заведующим кафедрой, стали чинить всякие неприятности, но, слава Богу, остановились. Потому что женат он был на внучке Льва Николаевича Толстого – ради Толстого «помиловали».

Так что обнаруживать и демонстрировать свою религиозность в то время было просто глупо и недальновидно. Я говорю, конечно, не об исповедании, а о демонстративности. Её мы позволить себе не могли. Но когда речь шла об исповедании веры, то Лосев, конечно же, ничего не таил. И не оставлял духовной жизни из страха перед властями. Подобно многим, он поплатился за свою веру – попал в лагерь на строительство Беломорканала.

В 1921–1925 годах у него дома собирался кружок близких лиц, и они обсуждали разные богословские, догматические проблемы и то, что было связано с имяславием (религиозным мистическим учением, распространившимся на Афоне в начале ХХ века среди православных монахов, утверждавших: «Бог не есть имя, но Имя — Бог»). Однако арестовали Лосева в 1930 году, в эпоху «великого перелома» и первой пятилетки, не за это. А потом, в ходе следствия, припомнили, конечно же, всё.

Как вы знаете, после публикации в 1927 году «Декларации», точнее, «Послания пастырям и пастве» митрополита Сергия (Страгородского), в Церкви начались немалые нестроения. Многие увидели в «Декларации» братание с советской властью, которая для любого, даже не искушённого в вопросах веры человека была антихристианской и богоборческой. Они перестали поминать митрополита Сергия как главу Церкви, молиться и причащаться в советских храмах.

Выяснение отношений, догматических разногласий и тому подобного затянулось надолго. А тогда всё это только начиналось и протекало особенно бурно. Алексей Фёдорович, многие его друзья и соратники оказались близки именно к непоминающим митрополита Сергия. А когда эта внутрицерковная борьба выплыла на поверхность, то, естественно, власти отреагировали незамедлительно. Всех, кого смогли найти и притянуть к участию в деле якобы подпольного «монархического центра «Истинно-Православная Церковь», арестовали, назвав эти чисто церковные дела монархической и антисоветской пропагандой.

В органах ещё не знали, что 3 июня 1929 года Алексей Фёдорович и его супруга Валентина Михайловна приняли постриг по благословению своего духовного отца, архимандрита Давида (Мухранова) из Афонского монастыря.

Лосев хотел бросить всё! Бросить науку и вообще удалиться от мирской жизни. Но отец Давид ему сказал: «Ты страсти свои брось, а науку не бросай!» Ведь он прекрасно понимал, какую пользу науке может принести верующий человек и как он сможет влиять на окружающих. Поэтому Алексей Фёдорович и принял монашество в миру. Разумеется, оно было тайным.

Тайноверующие

А верили и монашествовали тогда тайно не потому, что в этом был какой-то секрет, и не от страха пострадать за веру, а потому, что иначе невозможно было и душу соблюсти в чистоте, и пользу принести той же науке, людям. Все наши тайноверующие профессора – сколько они принесли пользы! Ведь они оказывали огромное влияние на молодёжь, которая у них училась! Своим примером, своим образом! Принято думать, что если кто и хранил веру, то это были в основном простые люди, крестьяне, бабушки в белых платочках или священство. Но и в учёной среде было много тайномонашествующих, а верующих и того больше! В Московском университете, к примеру, очень многие математики, физики были глубоко верующими людьми. Возьмите Дмитрия Фёдоровича Егорова – знаменитый математик, президент Московского математического общества, почётный академик Российской академии наук. Или Николай Николаевич Бухгольц, профессор, тоже математик... Сергей Павлович Фиников, опять-таки математик, профессор, алгебраист, я даже ещё его помню в гостях у Алексея Фёдоровича. Он остался жив, а многие погибли в лагерях.

Аза Тахо-Годи

Похожие статьи:

Теги: , , ,