Фёдор Достоевский был так поражён великолепием площади Святого Марка, что, по его словам, «не сходил с неё четыре дня»

Крылатый лев, символ святого Марка, – оберег Венеции. Львиная лапа царственно возложена на раскрытый фолиант: на его скрижалях – латинское приветствие: «Мир тебе, Марк, мой Евангелист». Правда, на боевых флагах и штандартах венецианцев мощная лапа уже не мирно покоилась на книге, а сжимала разящий меч.

Красно-жёлтые флаги с изображением мифического зверя реют здесь повсюду. Крылатые львы разлетелись по многим странам: на Крит, в Далмацию, нынешнюю Черногорию, на Кипр. Везде, где царствовала Венеция, в её обширные владения…

Она по-прежнему владеет миром: на её узких улочках тесно от китайцев, индусов, африканцев, русских и японцев.

Город, обручённый с морем. Каналы подобны магистралям в часы пик – вода рябит от чёрно-золотых изящных гондол. Гондольер – одна из старых и самых уважаемых венецианских профессий. Не только веслом искусно орудует гондольер. Лёгкий толчок ногой от каменной стены палаццо – изящное неприметное движение, особый профессиональный изыск… Ночные гондолы, качающиеся у верфи на привязи, всплёскивают как большие сонные рыбины.

Ночь светла; в небесном поле
Ходит Веспер золотой.
Старый дож плывёт в гондоле
С догарессой молодой.

Каналы – кровеносная система Венеции, а её сердце – площадь Святого Марка – пульсирует в такт набатным ударам, что отбивают бронзовые мавры по колоколу, водружённому на часовой башне. Вот уже седьмое столетие…

Титул богатейшей столицы мира, дарованный ей в 1420-м, Венеция, эта легкомысленная красавица, будто веер случайно обронила в воды Гранд-канала. Но оставила за собой иной – титул самого загадочного и романтического города на земле. Сколько поэтов минувших эпох слагали баркаролы в её честь!

Венеция всегда в маске. Словно капризная дама, она постоянно меняет их, не желая быть узнанной. Явное кокетство! Ведь, подобно Коломбине, актрисе из комедии дель арте (комедии импровизаций), прославившейся своей красотой, она предпочитает украшенную золотом, драгоценными камнями и страусовыми перьями полумаску, лишь оттенявшую её прекрасные черты.

Тициан, Тьеполо, Каналетто, Гарди – всего лишь пажи Прекрасной Дамы Венеции. Или кавалеры, поддерживающие её, точно парящую над землёй на своих неимоверно высоких туфельках-платформах.

Венеция под покровительством муз. Да и сама она обратилась в музу – рыжеволосую красавицу в тёмно-синем бархатном платье, что царственно взирает с полотен и фресок парадного зала Дворца дожей.

Но в жизни красавицы были и поистине чёрные дни. Не оставила город своей «августейшей милостью» и «догаресса Чума» – в жертву ей принесены тысячи венецианцев, в их числе гордость и слава Венеции – великий Тициан.

За снятый «урожай» чума весьма своеобразно отдарила венецианцев: это и величественный храм Санта-Мария-делла-Салюте, возведённый в честь избавления от «чёрной царицы», без коего венецианский пейзаж уже немыслим; это и… карнавальный костюм Доктора Чумы, схожий с хищной птицей, с длинным клювом-носом, куда закладывались благовония и снадобья, якобы защищавшие от страшной болезни, чёрным плащом-балахоном, шляпой и палкой-клюкой в руке, дабы не прикасаться руками к обречённым… Средневековый ужас намертво въелся в полы маскарадного плаща, в чумные годы отличавшего из толпы венецианского доктора.

Бокалы пеним дружно мы,
И девы-розы пьём дыханье, –
Быть может… полное Чумы.

Венецианцы умели шутить со смертью, и действие пушкинского «Пира во время чумы» из мрачных лондонских предместий легко перенести на праздничные венецианские площади…

Лариса Черкашина

Фото — Ю.Антоновская

Продолжение читайте в ноябрьском номере (№06, 2013) журнала «Тайны и преступления»

Похожие статьи:

Теги: , , ,