На полях под Лейпцигом в кровопролитных сражениях не раз уже решались судьбы народов. Почему? Да потому, что в этом месте в Саксонии соединяются семь главных путей Северной Германии, да и местность весьма выгодна для расстановки войск. Вот и осенью 1813 года здесь состоялось знаменитое сражение, вошедшее в историю как «Битва народов».

Александр I, Франц I и Фридрих Вильгельм III получают известие о победе над Наполеоном

3 (15) октября: планы сторон

Силы союзников стягивались под Лейпциг по частям. Первыми подошли Силезская армия фельдмаршала Блюхера и Богемская армия князя Шварценберга. В ходе сражения подтянулись Северная армия кронпринца Бернадотта (бывшего наполеоновского маршала), а также немалое количество иных войск. В конечном итоге союзная армия насчитывала более 300 000 человек, из которых 127 000 составляли русские, 89 000 – австрийцы, 72 000 – пруссаки и 18 000 – шведы.

У Наполеона под Лейпцигом было девять пехотных корпусов (более 120 000 человек), императорская гвардия (около 42 000 человек), пять кавалерийских корпусов (до 24 000 человек) и гарнизон города Лейпцига (около 4000 человек). Итого около 190 000 человек. По количеству орудий Наполеон также существенно уступал союзникам: у него их имелось в наличии 717, а у союзников – 893.

3 (15) октября 1813 года Наполеон разместил свои войска вокруг Лейпцига, при этом большую часть армии (примерно 110 000 человек) он поставил южнее города. Корпус генерала Бертрана (около 12 000 человек) расположился на западе от города, а на севере находились войска маршалов Нея и Мармона (около 50 000 человек).

Союзники к этому моменту имели в наличии примерно 200 000 человек, так как австрийский корпус графа Коллоредо и русская Польская армия генерала Л.Л. Беннигсена лишь только подтягивались к месту битвы, равно как и Бернадотт, возглавлявший Северную армию.

Согласно плану фельдмаршала Шварценберга, основная часть войск союзников должна была обойти правый фланг французов. При этом около 20 000 человек под командованием графа Гиулая должны были атаковать Линденау, а Блюхеру следовало наступать на Лейпциг с севера.

А.И.Зауэрвейд. Сражение при Лейпциге. XIX в.

Таким образом, союзная армия делилась на несколько отдельных частей. Генерал Жомини, узнав о планах австрийского генерального штаба, доложил императору Александру I, что хотя эта идея и была вполне основательна в стратегическом отношении, но всё же увлекаться ею не следовало бы, ибо подобное разделение могло подвергнуть войска явной опасности. По его мнению, союзники не должны были дробить свои силы, а им следовало бы двинуть на Лейпциг главные силы Богемской армии, а также силы Блюхера и Бернадотта. Жомини совершенно справедливо полагал, что делить войска на несколько частей, лишённых надёжной связи, – чистое безумие.

Генерал К.Ф. Толь, со своей стороны, считая диспозицию, составленную в штабе Шварценберга, в высшей степени несоответствующей обстоятельствам, старался убедить в том как самого князя, так и его советников. По его мнению, переправа через реку при Конневице, под картечью и огнём вражеских стрелков, была невозможна, но даже если бы она и удалась, то не иначе как в узкой колонне, что помогло бы противнику атаковать превосходящими силами и уничтожить головные войска, прежде чем остальные смогли бы подоспеть им на помощь. На основании этого генерал Толь предлагал направить главные силы армии по правой стороне реки Плейссе, чтобы обойти неприятельскую позицию с левого фланга. Но его усилия отклонить австрийских стратегов от их первоначального плана не имели успеха, хотя мнение Толя разделяли генералы М.Б. Барклай де Толли и И.И. Дибич. И тогда Александр I приказал пригласить к себе князя Шварценберга, ещё недавно воевавшего в России на стороне Наполеона. Тот прибыл и принялся упорно защищать свой план действий. Александр I, обычно уступчивый на совещаниях, в данном случае вспылил и заявил на чистейшем французском языке:

– Итак, господин фельдмаршал, если вы остаётесь при своих убеждениях, вы можете распоряжаться австрийскими войсками, как вам будет угодно. Что же касается русских войск, то они перейдут на правую сторону от Плейссе, где им следует быть, но ни в какой иной пункт.

Все последующие события показали правоту русских генералов, но князь Шварценберг, несмотря на предостережения даровитых военных, состоявших при главной квартире императора Александра, лишь немного изменил распоряжения, сделанные им накануне сражения.

Итак, было решено: австрийский корпус графа фон Кленау, русские войска генерала П.Х. Витгенштейна и прусский корпус генерала фон Клейста под общим командованием Барклая де Толли будут атаковать французов в лоб с юго-востока. Богемская армия оказалась разделённой на три части: на западе находились австрийцы Гиулая, другая часть австрийской армии должна была действовать на юге, между реками Эльстер и Плейссе, а остальные под началом Барклая – на юго-востоке, между Дрёзеном и Хольцхаузеном. В результате под общим командованием Михаила Богдановича оказалось примерно 84 000 человек с 404 орудиями, и эти войска встали в две линии.

4 (16) октября: упорные бои с переменным успехом

Ещё до рассвета войска Барклая начали выдвижение, и около восьми часов утра был открыт сильный артиллерийский огонь по французам. Примерно в 9.30 войска генерала фон Клейста захватили деревню Маркклеберг. Затем была взята деревня Вахау, однако из-за наносящего большой урон огня французской артиллерии к полудню она была оставлена.

Аналогичные упорнейшие бои шли за любую деревню на юго-востоке от Лейпцига. При этом обе стороны несли тяжёлые потери. На юге наступление австрийцев не имело успеха, и после полудня князь Шварценберг направил один австрийский корпус на помощь Барклаю де Толли.

А в районе 15.00 Наполеон решил перейти в контрнаступление, направив кавалерию маршала Мюрата (около 10 000 сабель) на прорыв центра союзников у Вахау. Но и это действие не имело успеха, равно как неудачей закончилась и попытка наступления корпуса генерала Лористона. В это время на западе наступление войск графа Гиулая также было отбито генералом Бертраном. С другой стороны, на севере большого успеха добилась Силезская армия. Не дожидаясь подхода Северной армии, прусский фельдмаршал Блюхер отдал приказ присоединиться к общему наступлению на Лейпциг через Мёккерн, который защищали войска маршала Мармона. В результате корпус последнего был смят, и фронт французских войск севернее Лейпцига оказался прорван. Это отвлекло Наполеона от сражения в районе Вахау, и он не смог довершить начатое.

С наступлением ночи боевые действия прекратились. Несмотря на огромные потери, день завершился без особого преимущества какой-либо из сторон.

5 (17) октября: подход подкреплений

Это был воскресный день, он мог оказаться переломным, ведь к союзникам подошло подкрепление и положение Наполеона стало очень тяжёлым. Однако генерал Беннигсен заявил, что его солдаты слишком устали от долгого перехода и не могут немедленно включиться в сражение, общее наступление приостановлено и будет возобновлено утром следующего дня.

Ночью Наполеон оставил свои старые позиции и отступил к Лейпцигу. У него к этому времени оставалось не больше 150 000 человек. Силы союзников теперь превосходили их почти вдвое.

6 (18) октября: переход немецких частей на сторону союзников

Несмотря на это начавшиеся бои были крайне ожесточёнными и далеко не на всех участках удачными для союзников.

В 7.00 князь Шварценберг отдал приказ о наступлении, и вскоре французов начали теснить на всех направлениях. В этом аду саксонская дивизия, сражавшаяся в рядах наполеоновских войск, неожиданно перешла на сторону союзников, а чуть позже то же самое совершили вюртембергские и баденские части. Барон Марбо в своих мемуарах по этому поводу написал: «Подобное предательство со стороны наших союзников привело к образованию ужасной пустоты в самом центре французской армии».

В тот день Наполеона спасла лишь темнота, прекратившая боевые действия.

Я. Суходольский. Наполеон и Юзеф Понятовский у Стеттерлица

7 (19) октября: взрыв моста через Эльстер

Когда утренний туман рассеялся, стало ясно, что штурм Лейпцига не понадобится: некоторые приближённые советовали Наполеону сжечь его предместья и обороняться за городскими стенами, но император предпочёл отступить. Хаос, взрывы, крики! В образовавшейся толчее сам Наполеон лишь с огромным трудом смог выбраться из города. Но значительной части его армии повезло гораздо меньше. Дело в том, что по ошибке раньше времени был взорван каменный мост через Эльстер и внутри города осталось около 30 000 французов, в том числе маршалы Макдональд и Понятовский, а также генералы Ренье и Лористон. Что это было? Предательство? Вовсе нет… Как пишет историк Анри Лашук, «просто один капрал инженерных войск потерял голову». Впрочем, только ли он виноват или его для истории сделали крайним?

Дело в том, что под мост в Лейпциге была подведена лодка с тремя бочонками пороха для взрыва. Но, позаботившись об уничтожении единственного моста, французы не подумали об устройстве нескольких дополнительных переправ, что, конечно, ускорило бы переход через Эльстер огромной армии Наполеона. Однако заблаговременное устройство таких переправ могло обнаружить план отступления, а Наполеон предпочитал тщательно скрывать это до последней минуты. Император французов возложил ответственность за подготовку моста к уничтожению на генерала Дюлолуа. Тот, в свою очередь, перепоручил эту задачу некоему полковнику Монфору, а тот покинул свой пост, оставив какого-то капрала в одиночестве со всеми подрывными зарядами. На вопрос капрала, когда следует зажечь заряд, ему ответили: «При первом появлении противника». Когда несколько русских стрелков заняли ближние дома и оттуда посыпались пули, капрал запаниковал и взорвал мост, несмотря на то что он был запружен французскими войсками.

Это случилось в час дня. «Вдруг осветилось небо необыкновенным светом, поднялось дымное облако, раздался громовой удар. «Мост взорван!» – передалось из ряда в ряд, и французы, лишившиеся последней надежды к спасению, обратились в бегство. Неприятельские войска, обозы и офицерские экипажи, находившиеся в городе и не имевшие выхода, перемешались на улицах и сделали их непроходимыми…» – вспоминал этот ужас И.Ф. Ортенберг, участвовавший в сражении и дослужившийся потом до чина генерал-лейтенанта. И барон Марбо в своих мемуарах засвидетельствовал: «Катастрофа была полной и ужасной! После взрыва моста многие французы, отрезанные от пути к отступлению, бросились в Эльстер, чтобы его переплыть. Кому-то это удалось. Среди них был и маршал Макдональд. Но огромное количество наших солдат и офицеров, в том числе и князь Понятовский, погибли, потому что, переплыв через реку, они не смогли взобраться на крутой берег, к тому же с противоположного берега в них стреляли вражеские пехотинцы». Примерно так оно и было. Маршалу Макдональду действительно повезло: он пришпорил свою лошадь, и та счастливо переплыла через Эльстер, а вот лошадь Понятовского в воде сбросила своего раненого седока, и тот утонул. Фортуна безжалостна: Юзеф Понятовский получил маршальский жезл за два дня до этого рокового события. Маршала искали, но лишь через неделю рыбак нашёл его тело.

Подобным образом погиб и дивизионный генерал Дюмутье. Примерно 20 000 человек не успели перейти мост и были взяты в плен.

После чудовищного взрыва знаменитая Старая гвардия Наполеона, находившаяся уже за Эльстером, встала в боевой порядок фронтом к городу и выдвинула свои батареи. Но эта мера не могла уже помочь французам и полякам, находившимся по другую сторону от того, что ещё совсем недавно было мостом.

Союзные войска жители города встретили с восторгом громогласными криками «ура!». Части французских и польских войск, стоявшие на улицах, при появлении союзных монархов невольно салютовали им. Император Александр, король Пруссии и несколько генералов поехали к Ранштедским воротам, где ещё продолжался бой. По пути им были представлены пленные, в их числе генералы Ренье, Мандевилль, Рожнецкий, Малаховский, Брониковский, Каминский и Лористон.

Пленение генерала Лористона

В «Офицерских записках» Н.Б. Голицын так описывает пленение генерала Лористона: «Один из пленников расстегнул шинель, показал нам свои знаки отличия и объявил, что он генерал Лористон. Мы поскорее взяли его с собою. Недалеко оттуда нам представилась довольно широкая улица лейпцигского предместья, которая пересекала нашу дорогу. В то самое время, как мы собирались через неё переехать, мы увидели французский батальон, который шёл в величайшем порядке, с заряженными ружьями. Впереди находилось человек двадцать офицеров. Когда мы взаимно усмотрели друг друга, мы остановились. Извилины тропинки, по которой мы ехали, и деревья, бывшие по её сторонам, скрывали нашу малочисленность. Генерал Эммануэль, чувствуя, что здесь нельзя долго размышлять, и заметив некоторое замешательство между французами, закричал им: «Bas les armes!» («Бросайте оружие!») Изумлённые офицеры начали советоваться между собою; но наш неустрашимый начальник, видя их колебание, закричал им снова: «Bas les armes ou point de quartier!» («Бросайте оружие, не то вам пощады не будет!») И в то же мгновение, махая саблею, обратился он с удивительным присутствием духа к своему малочисленному отряду, как будто для того, чтобы скомандовать атаку. Но тут все французские ружья упали на землю как по волшебству и двадцать офицеров, предводимые майором Ожеро, братом маршала, поднесли нам свои шпаги». А что же Лористон? «Лористон, углублённый в размышления во время странного шествия с лишком четырёхсот человек, положивших оружие перед двенадцатью русскими, обратился к нашему начальнику с вопросом: «Кому я имел честь отдать свою шпагу?» «Вы имели честь сдаться, – отвечал он, – русскому генерал-майору Эммануэлю, командиру трёх офицеров и восьми казаков». Надобно было видеть досаду и отчаяние Лористона и всех французов».

По дороге к своим Г.А. Эммануэль разговорился с маркизом де Лористоном.

– Ах, генерал, насколько непостоянно военное счастье, – пожаловался последний.

– Ещё недавно я был послом в России, а теперь я её пленник!

– То, что случилось с вами, – ответил Эммануэль, – вполне могло произойти и со мною.

Это мнение, кстати, разделил и командующий Силезской армией Блюхер. Он посчитал решительные действия Эммануэля авантюрой и обошёл его наградой... Зато её получил солдат Леонтий Коренной.

П.Бабаев. Подвиг Леонтия Коренного

Подвиг дяди Коренного

В сражении под Лейпцигом покрыл себя славой русский солдат-гренадёр Финляндского полка Леонтий Коренной. В 1813 году он уже считался старослужащим, был героем Бородинского сражения. Не остался он без награды и в «Битве народов», так как совершил подвиг настолько выдающийся, что стал известен всей армии. О нём даже доложили Наполеону. Участник сражения А.Н. Марин, первый историограф лейб-гвардии Финляндского полка, описал этот подвиг так: «В сражении под Лейпцигом, когда Финляндский полк вытеснял из селения Госсы французов, а 3-й батальон полка обошёл селение, батальонный командир полковник Жерве со своими офицерами первые перелезли через каменную ограду, и егеря бросились за ними, погнали уже французов; но, быв окружены многочисленным неприятелем, крепко отстаивали своё место; многие офицеры были ранены. Тогда гренадёр Коренной, пересадив батальонного командира Жерве и других раненых начальников своих через ограду, сам собрал удалых отчаянных егерей и стал отстаивать, покуда раненых офицеров другие егеря спасали с места сражения. Коренной с горстью лихих стрелков стоял крепко и удерживал место сражения, крича: «Не сдаваться, ребята!» Сначала они отстреливались, но многочисленность неприятеля стеснила наших так, что они отбивались штыками… все пали, одни убитые, а другие раненые, и Коренной оставался один. Французы, удивляясь храбрецу, кричали, чтобы он сдался, но Коренной в ответ поворотил ружьё, взял за дуло и отбивался прикладом. Тогда несколько неприятельских штыков положили его на месте, и кругом этого богатыря лежали все отчаянно защищавшиеся наши, с кучами убитых ими французов. Все мы оплакивали храброго «дядю Коренного».

Но что удивительно, через несколько дней, к величайшей радости всего полка, Леонтий Коренной вернулся из плена, покрытый ранами, которые, к счастью, оказались не так тяжелы. Всего ранений у него насчитали восемнадцать. Он рассказал, что его представили лично Наполеону, тот похвалил русского чудо-богатыря и приказал его отпустить, а в приказе по своей армии поставил Леонтия в пример своим солдатам.

Потери

Французская армия, по разным оценкам, потеряла под Лейпцигом от 60 000 до 70 000 человек. Были убиты один маршал, три генерала, в плен взяты король саксонский, два корпусных командира, два десятка дивизионных и бригадных генералов. Кроме того, союзникам достались в качестве трофеев 325 орудий, 960 зарядных ящиков, 130 000 ружей и большая часть обоза. Примерно 15 000 – 20 000 немецких солдат, служивших в армии Наполеона, перешли на сторону союзников, потери которых составили примерно 54 000 человек убитыми и ранеными, из них 23 000 были нашими соотечественниками, 16 000 – пруссаки, 15 000 – австрийцы. Из рядов союзников выбыли убитые и раненые: 21 генерал и 1800 офицеров.

Именно в этой битве был смертельно ранен герой Отечественной войны 1812 года генерал-лейтенант Д.П. Неверовский. Случилось это, когда он овладел северным предместьем Лейпцига, пуля попала в ногу, Дмитрий Петрович истекал кровью, но остался в седле и продолжил командовать дивизией. Узнав о ранении генерала, командир корпуса Ф.В.Остен-Сакен приказал эвакуировать его в госпиталь.

– Передай, не могу покинуть дивизию в трудный момент, – ответил адъютанту Остен-Сакена Неверовский, но вскоре почувствовал себя совсем плохо и потерял сознание... Ранение оказалось тяжёлым, генерала оперировали, вынули несколько раздробленных костей, но начавшаяся гангрена быстро свела героя в могилу. Он умер 21 октября (2 ноября) 1813 года в возрасте 42 лет и был погребён со всеми воинскими почестями в Галле. А в 1912 году, к 100-летнему юбилею Бородинского сражения, прах генерала Неверовского был перезахоронен на Бородинском поле.

Кстати

Вместе с императором Александром I в Лейпциг въехал Барклай де Толли, в «Битве народов» он был одним «из главнейших виновников победы». Эти его новые заслуги были достойно вознаграждены возведением в графское достоинство Российской империи.

За доблесть в этом сражении четыре русских генерала – П.М. Капцевич, Ф.В. Остен-Сакен, великий князь Константин Павлович и Евгений Вюртембергский получили орден Святого Георгия 2-й степени. Это исключительно высокая оценка, если учитывать тот факт, что за Бородинскую битву этим орденом был награждён лишь один человек – Барклай де Толли, а всего за 150 лет существования ордена Святого Георгия 2-ю степень вручали лишь 125 раз.

Евсей Гречена

Похожие статьи:

Теги: , , , ,