Очень маленького роста, причёска с «коком», напоминавшая театральный парик, – ну да, князь, но какой-то непредставительный. А между тем стал в 1865 году московским генерал-губернатором и правил 25 лет! Да как правил! Всем помогал!  Князь Владимир Андреевич Долгоруков не приказывал, а только просил с неизменной улыбкой и манерами старого русского родовитого и доброго барина. Но когда надо было дать распоряжение, он становился твёрдым и требовательным.  Ослушаться его приказа никто не смел. А за доброту и щедрость души любили.

Рюрикович

 Надо отметить, что Владимир Андреевич Долгоруков был в родстве с ранее царствовавшим древним домом Рюриковичей. В книге «Род князей Долгоруковых» поясняется, что фамилии Долгорукий и Долгоруков – разные ветви одного рода. Из числа родов, произошедших от Рюрика, те, что приняли фамилию по факту владения городом, волостью, селом, оканчивали свою на «ий», а те, что получили её от личного прозвища родоначальника, – имели в окончании «ов» или «ин». Родоначальником поколений князей Долгоруковых был Иван Андреевич Долгорукий. К этому роду относилась и боярская дочь – княжна Мария Владимировна Долгорукова, сочетавшаяся браком с царём Михаилом Феодоровичем Романовым. Так что род Владимира Андреевича был и древним, и знатным. Родился будущий московский градоначальник в Первопрестольной в доме отца на углу Пречистенки и Полуэктовского переулка (ныне – Сеченовский) 3 июля 1810 года. Дом этот в 1812 году сгорел, но был восстановлен. Семья была многодетной. Андрей Николаевич Долгоруков и его жена Елизавета Николаевна (урождённая Салтыкова) имели семь сыновей и четыре дочери. Владимир воспитывался в школе гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров. В 1831 году участвовал в боях против польских мятежников, получил польский знак отличия за воинское достоинство 4-й степени и серебряную медаль за взятие Варшавы. Его храбрость и мужество отметил сам государь. В начале 1833 года Владимир был назначен адъютантом к министру князю Чернышёву, с оставлением в рядах лейб-гвардии конного полка. Потом руководил разными армейскими подразделениями. За должное исполнение ответственных поручений, за участие в походах, битвах с горцами и экспедициях получил множество наград. Лучшим образом проявил себя и в командировках в российские губернии, где собирал сведения об урожаях, о ценах на провиант и фураж, наблюдал за ходом поставок провианта в Санкт-Петербург.

Энергичная деятельность Владимира Андреевича дала повод включить его в число приглашённых в 1855 году к заслушиванию выписки от исполнителей духовного завещания скончавшегося императора Николая Павловича. «Искренне благодарю всех бывших при мне генерал-адъютантов, генералов моей свиты и флигель-адъютантов за верную их службу. Прошу их с той же любовию и преданностью служить Моему Сыну», – завещал государь.13 февраля 1860 года В.А. Долгоруков, по предписанию военного министра и положению Военного совета, был командирован в Москву для пересмотра вещей и материалов, хранившихся в московских комиссариатских складах, для проверки действий московской сортировочной комиссии. Никто и не удивился, что 30 августа 1865 года его назначили на пост московского генерал-губернатора. Но иные тогда позавидовали, а петербургские с иронией называли его «удельным князем».

«Помощь бедному – радость моего сердца»

 К своему новому посту князь прибыл 9 сентября. Он остановился в гостинице «Шеврие» в Камергерском переулке, так как апартаменты в генерал-губернаторском доме на Тверской к его приезду ещё не были закончены в отделке. Но уже через три дня он принимал на верхнем этаже этого дома представителей дворянства и других городских сословий, всех служащих при нём и в подведомственных учреждениях. А вскоре князь открыл Первое московское губернское земское собрание. Пост генерал-губернатора Первопрестольной имел особое государственное значение. Москва всегда была сердцем страны, здесь в стенах Кремля происходило помазание государей на царство. Все цари с благоговением относились к московским святыням и заботились о благоденствии города. Следили, чтобы посредниками между царским престолом и древней столицей были только истинно русские люди, высокого государственного ума, испытанной верности. Таким избранником и был князь Долгоруков. Всегда неутомимо энергичный, умный, бодрый, он был отмечен доверием двух императоров. Все сословия Москвы питали благодарные чувства к своему доблестному генерал-губернатору. Понимание Долгоруковым жизни города в разных её аспектах и ипостасях стало причиной возникновения в Москве множества учреждений и нововведений. Улицы при Долгорукове стали освещать газом, строились Верхние торговые ряды напротив Кремля. Открытие в 1872 году Политехнической выставки круто изменило структуру городского транспорта. К павильонам, расположившимся вблизи Кремля, от Брестского (ныне – Белорусского) вокзала по рельсам на городских проездах стала ходить конка, имевшая большие преимущества перед извозчиками. Москва превратилась в город-миллионник! Лично содействовал князь и появлению многих благотворительных и воспитательных заведений. Таковых стало более сотни – в большинстве Долгоруков состоял председателем, президентом или попечителем, да и на самом деле был деятельным участником. Удивительно, но на приём к нему во дворец на Тверской был беспрепятственный до- ступ. Сюда шли, чтобы разрешить имущественные споры, пожаловаться на недовес на рынках, на городской непорядок, с личной бедой. И ни один в чём-либо нуждавшийся и жаждавший общения с градоначальником не уходил без помощи с его стороны, в том числе – и денежной. Слова Владимира Андреевича Долгорукова «помощь бедному – радость моего сердца» всегда имели соответствующее продолжение.

В кадрили с императрицей

Особо энергичная деятельность князя была направлена на работу Красного Креста. Под его руководством на больных и раненых в русско-турецкой войне (1877–1878 гг.) было собрано полтора миллиона рублей, устроено 20 госпиталей с 2414 кроватями, снаряжены два санитарных поезда, которые перевезли порядка 13 тысяч воинов. Ещё поступили значительные пожертвования: 2,35 миллиона рублей – для сооружения судов Добровольного флота, а на памятник Александру II в Кремле – 1,5 миллиона рублей. Поскольку Москва-река играла значительную роль в жизни города, Долгоруков всегда заботился о должном её состоянии. Не забыл и о деле спасения утопавших в её водах. Он лично присутствовал на открытии первой спасательной станции в Москве у Москворецкого моста, а потом как ребёнок радовался, что в его честь спасательную станцию на Большом Царицынском пруду назвали Долгоруковской.

Отмечая незаурядную благотворительность Владимира Андреевича, архиепископ Леонид однажды сказал ему: «Вы – семя истинно русского религиозного воспитания, которое дало прекрасные плоды». А император Александр III отметил образцовый порядок в Москве в день своего коронования в 1883 году (здесь, конечно, вспоминается другое коронование – 1894 года и события на Ходынке). Тогда же, на вечернем балу в генерал-губернаторском доме, государь в честь хозяина Москвы специально надел мундир лейб-гвардии конного полка (напомню: именно в нём состоял генерал-губернатор Долгоруков). А первую кадриль императрица танцевала с Владимиром Андреевичем. Многие с удовольствием отметили, что в присутствии императорской четы Долгоруков «держал себя с достоинством, не заискивал, как иные сановники». В те же торжественные дни совершилось освящение храма Христа Спасителя. С 1865 года Долгоруков председательствовал в комиссии по сооружению этого памятника Отечественной войны 1812 года. И вот храм поднялся, украсив Москву. Впрочем, критики и тогда нашлись.

Хозяин Первопрестольной

 К 1890 году Москва неимоверно изменилась и превратилась в один из крупнейших промышленных и торговых центров Европы. По инициативе и с участием губернатора в городе были проведены достойнейшие выставки, отмечавшие благополучное развитие самых разных отраслей жизни Москвы и в целом России: Этнографическая, Коннозаводческая, Политехническая, Ремесленная, Рыболовная, Антропологическая и другие. Долгоруков смог привлечь к их организации и работе как учёных, так и промышленников, купцов-миллионеров. В это же время на отведённой губернатором городской земле был создан Политехнический музей. Открывались бесплатные читальные залы, библиотеки. Москвичам, независимо от сословной принадлежности, стали доступны пути к пополнению своих знаний. Например, в любой читальный зал пускали даже оборванцев. Правда, обязательно в обуви. Нет сомнения: на привоз в Москву лучших российских и заграничных товаров и вывоз из города его продукции было направлено стремительное развитие в те годы железнодорожного дела. Слаженной работе торговли и промышленности способствовали: Московская биржа, открытая в середине 1870-х годов на Ильинке, Московское отделение Совета торговли и мануфактур (совещательное учреждение при Министерстве финансов), Московское общество для содействия русской промышленности, разные новые банки, кредитные, страховые общества. В городе благоустраивались проезды, строилось несколько железных и чугунных мостов через Москву-реку и Яузу. В их числе: Москворецкий, Крымский, Бородинский, Большой Устьинский. Никому в городе не пришло в голову назвать хотя бы один из них именем Долгорукова. Созидание, а не разрушение или уничтожение накопленного веками в границах Москвы богатства было весьма заметно в дела Долгорукова. За время его правления бюджет города был пятикратно увеличен. Открывались и обустраивались новые учебные заведения, больницы, приюты, богадельни, дома с дешёвыми квартирами.

К многочисленным памятным делам градоначальника можно отнести и несколько домовых храмов в благотворительных учреждениях Москвы, две лечебницы его имени, Долгоруковское ремесленное училище, детский приют, Долгоруковские палаты в разных богадельнях и мастерские, 283 стипендии и пособия его имени в учебных заведениях, 163 кровати в больницах и богадельнях. Причём «долгоруковское» наречение учреждениям давал не генерал-губернатор, а сами благотворители.

Любопытная деталь. Когда в августе 1890 года Москва праздновала 25 лет неустанной работы Владимира Андреевича Долгорукова на посту московского генерал-губернатора, огромное число москвичей собралось у храма Христа Спасителя на молебствие в его честь. Когда служба завершилась, князь сел в карету и лошади были уже готовы тронуться в путь, в открытое окно экипажа, подойдя вплотную, заглянул какой-то пожилой мастеровой. Он сказал совсем короткую и немудрёную речь: «Дай Бог тебе здоровья, ваше сиятельство… Ура… Батюшка ты у нас в Москве… Ура». Князь со свойственной ему любезностью и доброжелательностью поблагодарил простолюдина за это искреннее приветствие. А в губернаторский дом на Тверской поздравлять Владимира Андреевича явились 280 депутаций, на следующий день – ещё 120. Дарили средства на новые добрые дела, стипендии бедным студентам, койки для московских больниц, проценты с капиталов на воспитание сирот. Вечером в Москве была зажжена иллюминация. Необыкновенным сиянием выделялась Тверская, где к сумеркам, с шести часов, запретили езду. Во всю ширину улицы гулял народ, кричавший у генерал-губернаторского дома здравицы юбиляру.

Не менее страницы займёт перечень отечественных и иностранных государственных наград, полученных князем за время 25-летней работы на посту градоначальника. Впрочем, была у Владимира Андреевича и слабая сторона: он не умел вести собственные денежные дела и потому постоянно был опутан разными долгами. Широкое представительство (согласно должности) и человеческое гостеприимство превышали жалованье и обходились его карману весьма дорого. Будучи уже одиноким вдовцом, он даже думал поправить дела выгодной женитьбой. Тогда одна миллионерша была готова предложить ему свои миллионы за его княжеский титул. Но князь решил, что на этот брак его знакомые, как, впрочем, и все москвичи, взглянули бы косо. Затея провалилась. Конечно, получал Долгоруков и множество ценных подарков. Однако ещё при жизни он успел передать их в Румянцевский музей, где для того был отведён большой экспозиционный зал.

По искреннему чувству

Архиепископ Леонид сказал как-то князю: «…Вы молитесь не по внешнему долгу, а по внутреннему искреннему чувству, внушённому вам воспитанием под покровом благочестивых родителей. Мы видим вас в кремлёвских церковных торжествах, окружённого не блестящей свитой, а одного среди молящегося русского народа… Вас не утомляют церковные продолжительные службы, длинные крестные ходы, открытие какой-нибудь скромной монастырской школы для народа».

И действительно, от родителей Владимир Андреевич унаследовал набожность, доброту и бескорыстие. Должность он не представлял как огромную ниву для обогащения себя и своей семьи. Не оправдал и свою фамилию Долгоруков – никаких долгих и за- гребущих рук не имел. За ним не тянулись «нечестно-нечистые делишки» и связанное с тем человеческое порицание. Владимира Андреевича можно было встретить на разных собраниях, городских и религиозных праздниках, в театре. Когда он прогуливался по Тверской в белой фуражке конногвардейского полка, ему не надо было бояться за свою жизнь, ведь везде он был ограждён присутствием любивших его москвичей. Потому и не прятался от людей за спины охранников. Нет, ангелом он не был. Да вот и доля коренных москвичей в годы его правления упала в Первопрестольной до 26 процентов, а смертность превысила рождаемость. Однако никто не мог укорить его в казнокрадстве, гордыне, небрежении. Владимир Андреевич Долгоруков был уволен со службы 26 февраля 1891 года, так как был болен и ему требовалось лечение за границей.

Князь очень любил Москву, хорошо знал город, его историю. Однажды в разговоре с вельможей, заявившим о своей симпатии к Москве и о том, что ему хотелось бы в ней жить, Владимир Андреевич вздохнул и промолвил, что желал бы в этом городе умереть. Редкий случай для Москвы: когда Владимир Андреевич уже был за границей, в честь бывшего генерал-губернатора, согласно ходатайству домовладельцев, повысочайшему соизволению улица Живодёрка была переименована во Владимиро-Долгоруковскую. Прошло две недели, и 19 июня князь Долгоруков скончался в Париже. Близкие говорили, что он очень тосковал по Москве. О человеческой скромности генерал-губернатора можно судить по его духовному завещанию: «Я желаю, чтобы по кончине моей тело моё было положено в простой дубовый гроб, не обитый парчой, перевезено до станции Николаевской железной дороги в Москве и со станции той же дороги – до кладбища в Санкт-Петербурге на простых дрогах, запряжённых парою лошадей, и предано было земле на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге, в фамильном склепе, подле могилы жены моей, без приглашения к отпеванию тела моего войска». Всё так и было исполнено. Владимира Андреевича похоронили не в родном городе, а в Санкт-Петербурге. В фамильной усыпальнице над могилами Долгоруковых возвели небольшую часовню. В полукружии над входом – икона Спаса Нерукотворного, надпись: «Милосердiя двери отверзи намъ». На стене против входа – икона Казанской Божьей Матери. Всё строго и скромно. Как при жизни супругов.

Похожие статьи:

Теги: , , , , ,