Среди фотографий, подаренных Александру Годунову в бытность его премьером Большого театра, есть одна со странной надписью-посвящением: «Самому болезненному моему ученику». Это портрет любимого педагога и друга, революционера от балета Алексея Ермолаева. Непревзойдённый виртуоз, чья высота и сила прыжка, необузданный темперамент и мужественная харизма создали образ героического танцовщика, передал его Александру Годунову – своему лучшему ученику, но почему«болезненному»? Истинную подоплёку этого посвящения мы уже никогда не узнаем. Удивительно то, что странная надпись оказалась в каком-то смысле пророческой.

Герой на сцене

Занятно было увидеть «болезненность» в почти двухметровом гиганте с атлетической фигурой, будто вылепленной античным скульптором, красавце-блондине и подлинном герое балетной сцены 1970-х годов, каким и был Годунов. Нет, Ермолаев, похоже, угадал иные черты его личности, скрытые за блестящим имиджем первого танцовщика. Увидел ранимого, надломленного, внутренне неприкаянного и совсем не мужественного человека в этом зримом воплощении мужества. Заметил слишком рано то, что сказалось, когда Годунов из советской стал сначала американской, а потом и международной звездой.

«Он был могуч, горделив, высок. Сноп соломенных волос, делавший его похожим на скандинава, полыхал на ветру годуновского неповторимого пируэта. Он лучше танцевал, чем держал партнёршу. Человек был верный, порядочный и, вопреки своей мужественной внешности, совершенно беззащитный», – заметила Майя Плисецкая, но уже после смерти Годунова.

А начиналась его карьера в главном театре страны чудесно. Наталья Бессмертнова заметила в «Молодом балете» удивительно талантливого солиста и рассказала о нём мужу, хореографу Юрию Григоровичу, который и пригласил двадцатидвухлетнего Годунова в Большой театр, где царствовал в то время безраздельно. Александр стремительно освоил классический репертуар, партии всевозможных принцев. Однако желающие вбить клин между ним и Григоровичем нашлись быстро. Саша получил анонимку: «…тебя взяли в театр временно, за тобой внимательно наблюдают. Ты неправильно себя ведёшь, ты очень многим и откровенно мешаешь. Тебя постараются убрать – или с дороги, или совсем».

А тут ещё Майя Плисецкая назвала его одним из лучших Зигфридов и сделала своим постоянным партнёром в «Лебедином озере». Она тоже мгновенно поняла огромные возможности молодого танцовщика: безупречное владение техникой и своим телом, брутальность облика, смелость, а главное, уникальный природный дар – фактурность.

Часто именно фактурность при прочих равных достоинствах определяет судьбу артиста. У одного партия Солора в «Баядерке» или Фархада в «Легенде о любви», как говорится, «в кармане» сразу, а другому придётся несколько лет солировать в разных «тройках», «двойках» или быть безымянным участником кордебалетных сцен. В чём же разница? В фактурности создаваемого ими образа. Годунов идеально подходил на ведущие роли в больших спектаклях, словом, ему суждено было стать подлинным «героем», и он стал им, получая, правда, поначалу зарплату рядового кордебалета.

С Плисецкой у Годунова получились удивительно гармоничные дуэты и в современных постановках: он стал её Хозе в «Карменсюите», Вронским в «Анне Карениной» в её собственной хореографии на музыку Родиона Щедрина, с ним она танцевала «Гибель розы» Ролана Пети.

Международные гастроли главного театра СССР всегда были центральным событием жизни этого герметичного мира. Возможность поехать за границу, увидеть Париж, Нью-Йорк или Сидней была равноценна путешествию на другую планету. К тому же появлялась возможность заработать валюту со всеми вытекающими отсюда приятными последствиями. Вся труппа от примы-балерины до артистов миманса с трепетом ожидала объявления составов на предстоящий сезон. Желание попасть в заветный список превращалось чуть ли не в манию. Поэтому процветали интриги, сопровождавшиеся провокациями, истериками, скандалами и подхалимством.

А Годунов не подлизывался к начальству – это, видите ли, претило его независимому характеру. И вообще его поведение в глазах администрации было вызывающим: например, свои длинные светлые волосы, делающие его похожим на бунтаря-хиппи, он отказывался стричь. Его даже считали нелюдимым и надменным – характер действительно мешал ему в общении, а иногда и просто вредил.

Будучи на плохом счету, советский «хиппи от балета» несколько раз оставался в Москве, вместо того чтобы покорять публику в Ковент-Гардене или Метрополитен Опера. В глазах КГБ, под присмотром которого осуществлялись все гастроли Большого, Годунов выглядел неблагонадёжным, потенциальным перебежчиком, тем более что до него пресловутый «прыжок в свободу» совершили три звезды советского балета первой величины. Правда, все трое, а речь, конечно, о Рудольфе Нуриеве, Наталье Макаровой и Михаиле Барышникове, танцевали на сцене ленинградского Кировского театра, из Большого же бежать на Запад пока никто не осмеливался...

Тем не менее «холодная война» продолжалась, и первый танцовщик советского балета 1970-х на несколько лет получил пугающий в те времена статус «невыездного».

Чем он хуже Рудика или Миши?

Запреты только подогревали стремление вырваться из ситуации, всё больше смахивающей на капкан. Многие знакомые, партнёрши и друзья Годунова вспоминали потом, что предчувствовали нечто недоброе. Плисецкая, наблюдая за Годуновым, понимала, что тот сбежит рано или поздно, настолько велик был соблазн стать мировой звездой, покорить Запад и «натанцевать» миллионы. После того как уже снят был фильм-балет «Анна Каренина», в 1974-м Плисецкая с Годуновым отправились в американское турне.

«Я не хочу возвращаться в Союз», – сказал он ей в самолёте. «Но тогда наши съёмки пропадут. Подожди, когда фильм выйдет на экраны. А там… В следующий раз останешься», – попросила его Майя. «Хорошо. Подожду», – пообещал Александр и сдержал слово.

Сегодня этот секретный разговор стал достоянием общественности. Но был ли он таким на самом деле? Любимая жена Годунова, солистка балета Большого театра, красавица Людмила Власова, уверяла, что Александр и не думал бежать из Союза.

Хотя действительно, чем он хуже Рудика или Миши, как их запросто называли заграничные балетоманы? Они заставили Запад выучить не только их имена, но и название «Киров балле», которое, как и «Большой», стало символом искусства высочайшего класса. Мир был поделён между двумя сильнейшими танцовщиками той эпохи: Нуриев обосновался в Европе, а Барышников покорил Штаты. Тот самый Миша, ровесник Годунова, с которым он учился в рижском Хореографическом училище. Не окончив курса, Барышников перевёлся в Ленинград, где начал звёздное восхождение. А Годунов, получив диплом, выбрал Москву.

Он, безусловно, мог стать интернациональной звездой не только танца, но и кино. Заметной работой была роль в советском музыкальном фильме «31 июня» – там он снялся со своей любимой Людмилой. Карьера в балете, карьера в кино – завидные перспективы для талантливого молодого артиста, которому в герметичном пространстве театра и страны времён застоя становилось тесновато. Побег состоялся.

Побег

Годунов попросил политического убежища в США, когда труппа была на гастролях в Нью-Йорке в августе 1979 года. На этот раз в Министерстве культуры решили выпустить премьера за бугор, испугавшись нажима иностранных партнёров, больше похожего на шантаж. Угроза сорвать гастроли Большого, если Годунов не будет участвовать в спектаклях, была вполне реальной.

Схема у советских перебежчиков была уже отработана, сразу нашлись посредники, спешащие помочь. Сам Иосиф Бродский принял деятельное участие в его бегстве, переводил незнакомую Годунову английскую речь. Главным препятствием стало нежелание жены остаться в США. Людмила приехала с мужем, как и он, танцевала в Метрополитен Опера, репетировала, бегала по магазинам и совершенно не думала ни о каком побеге.

Ей пришлось провести три невыносимых, удушливо жарких дня, сидя в полупустом салоне самолёта, который в любой момент был готов вылететь обратно в Москву. На лётном поле в паре сотен метров стоял маленький автобус, в котором сидел Годунов и ждал её. Американские власти не давали разрешения на взлёт советского борта, считая, что Людмилу используют как заложницу, вынуждая беглеца вернуться. Ни заместитель председателя ООН, который участвовал в непрерывных переговорах, ни местная пресса, ни общество не могли поверить, что балерина по доброй воле решила возвратиться в СССР. В «оплот тоталитаризма» и «империю зла», как назовут Страну Советов четыре года спустя.

Но, повторяя как заклинание: «Я хочу домой, к маме, отправьте меня домой», Людмила не собиралась сдаваться и выходить. Почему? Из страха никогда не увидеть своих близких? Нанести смертельную рану матери, всю жизнь посвятившей ей? Боялась стать эмигранткой, променять налаженную жизнь на неясное ещё будущее в чужой и чуждой стране? Конечно, сейчас ей обещают златые горы. Но балетный век короток, она на восемь лет старше его. Думала ли она об этом или о чём-то ином… Представляла, как сейчас мучается он, почти рядом, в маленьком автобусе на взлётном поле, пройти только несколько метров, и они снова вместе…Она не спустилась по трапу. Почему? Это их тайна, их с Годуновым жизнь.

У них была красивая, почти кинематографическая история любви: красавица, успешная актриса (муж – балетмейстер), и молодой артист, ради которого она бросила мужа и более чем благополучное существование. Ей и Годунову завидовали – они считались и, вероятно, были действительно счастливой парой. Оба танцевали и снимались, омрачала эту безоблачную картину лишь творческая и профессиональная неудовлетворённость Годунова. Хотя вот только что он с грандиозным успехом исполнил роль Тибальда, вероломного убийцы Меркуцио, в новой постановке шекспировской трагедии, осуществлённой Григоровичем. «Вероломного убийцы». Неужели он предал её? Почему не вернулся? Он же не собирался…

«Я тебя не предавал!»

Позже, когда всё перегорело, когда и его уже не было в живых, она рассказала корреспонденту модного журнала свою версию того рокового события: «Сашиной слабостью был алкоголь. Нет, алкоголиком он, безусловно, не был. Просто порой, в гостях, не чувствовал меры. Эту меру всегда за него соблюдала я. Были случаи, когда я выбегала, хлопнув дверью, уезжала к маме. И я боюсь, что в тот вечер… Мы жили в такое время, когда человека, которого уснувшим рядом с бутылкой сфотографировали, а если учесть, что этот человек представляет Большой театр, и не где-нибудь, а на гастролях в США, в разгар «холодной войны»… Карьеру этого человека можно было считать законченной. Я думаю, что с Сашей сделали именно это. И у него уже не оставалось выбора.

…Потом он звонил и сказал мне:

– Я тебя не предавал!

– Знаю.

Помолчал немного и спросил:

– Ты сама улетела?

– Саша, это было моё желание, я спокойно могла выйти к тебе.

И тогда он заплакал».

Но это было потом. А тогда Картер звонил Хрущёву, искали компромисс. Американцы через переводчицу три дня уговаривали Людмилу, вернее, умоляли остаться с любимым мужем, хотя бы увидеться с ним и поговорить. В газетах их пару объявили жертвой политического противостояния США и СССР, «Ромео и Джульеттой «холодной войны».

На родине за её спиной шептались, одни упрекали: как смогла бросить мужа в столь критический момент, это она предала его! Ведь он её так любил! Другие восхищались ею, хвалили. Сам Андропов звонил, благодарил за поступок. Через два года Людмила вышла замуж за певца Юрия Статника, солиста Большого театра.

Тема с вариациями

Попав в руки американских импресарио, Годунов первый контракт на Западе заключил с Американским балетным театром (АБТ). Художественным руководителем и одновременно первым танцовщиком лучшего, по общему признанию, репертуарного театра США был Михаил Барышников. Он пригласил бывшего одноклассника стать новым премьером на очень выгодных условиях. Ходили слухи, что годовой оклад Годунова – 150 тысяч долларов, а танцевать он готовился, естественно, ведущие партии практически во всех классических спектаклях. Многие в труппе посчитали такое вознаграждение завышенным и полагали, что если руководство назначает такие суммы, то сначала обязано повысить жалованье кордебалетных танцовщиков. По этому поводу артисты устроили забастовку, и Годунов даже хотел вообще уйти из театра. Но обе стороны в конце концов договорились. Однако, покуда страсти не улеглись, ему пришлось несколько месяцев просто ходить на занятия, поддерживать форму. В итоге он дебютировал на американской сцене только через полгода после побега. Триумф получился смазанным: Годунов выступал не в Нью-Йорке, а на гастролях в Чикаго.

Поначалу ожидания сбывались. Он танцевал и в «Лебедином озере», и в «Жизели», и в «Дон Кихоте» вместе с лучшими балеринами мира, включая Наталью Макарову. Пробовал себя и в неоклассике – в «Теме с вариациями» Джорджа Баланчина. Но таких партий, как Спартак или Иван Грозный, которые он исполнял в балетах Григоровича в Большом, «Америкэн балле тиэтр» предложить ему не мог. Оказалось, что именно в тех ролях советских спектаклей не только танцевальный, но и драматический талант Годунова реализовывался в полной мере. Тип героического танцовщика не был популярен и востребован в США. Публика хотела видеть универсального артиста, такого, как Барышников, которому подвластны и классический балет, и танец модерн, который зародился в Америке и был необычайно развит. Здесь нужна была всеядность Миши, который, будучи прирождённым Принцем, с упоением танцевал современную хореографию Джерома Роббинса, Твайлы Тарп, Марты Грэм и многих других. Кроме того, он прекрасно освоился в смежных областях: на Бродвее Барышников пел и танцевал с Лайзой Миннелли, в Голливуде пытался затмить Валентино и Джина Келли.

Годунов не смог найти себя в других постановках АБТ, требовал для себя иного репертуара, между ним и руководством начались трения. Атмосферу накаляли и постоянные разговоры о том, что два талантливых звёздных перебежчика не смогут ужиться в одном театре из-за конкуренции. А зрители ждали от Годунова явления «второго Барышникова», хотя они были абсолютно разные по типажу, характеру, складу личности. Одной на двоих была только русская школа классического танца, которую они постигли в совершенстве. Усугубляло положение и пристрастие Годунова к алкоголю. В 1982 году Годунов покинул АБТ.

Он пробовал выступать с другими компаниями, организовал собственную труппу. С ней объездил страну и заработал свой первый миллион. Гастролировал он по всему миру: Токио, Буэнос-Айрес, Антверпен... Пробовал открыть собственную балетную школу, вёл телешоу на одном из каналов. Но в 1985 году решил бросить балет и уйти в кино. А для чего ещё он переехал в Голливуд?

Конец героя

Тогда уже Годунов был очарован кинодивой Жаклин Биссет, которую снимали Франсуа Трюффо, Сидни Люмет и Джордж Кьюкор. Вместе с Жаклин Александр прожил около восьми лет. Казалось, мечты снова сбывались. При поддержке Жаклин Годунов начал обосновываться в кино. Но быстро почувствовал себя ограниченным жёсткими рамками актёрского амплуа русского эмигранта. Из-за сильного акцента чаще всего приходилось играть соотечественников или иностранцев. Первый раз на большом экране Годунов появился в фильме знаменитого режиссёра Питера Уира «Свидетель», в котором он сыграл второстепенную роль. Тем не менее эта работа и ещё одна – роль террориста из «Крепкого орешка» – стали самыми известными в его недолгой кинокарьере. Дополнили послужной список его киногероев викинг, амиш, чёрный маг и другие экзотические персонажи. Благодаря характерной внешности Годунова Голливуд и дальше мог эксплуатировать его образ, но с течением лет надежда на действительно стоящую роль, которая раскрыла бы его дарование, становилась всё более призрачной.

Заниматься чем-либо ещё в Голливуде, где буквально все помешаны на кино и вовлечены в эту индустрию, было бессмысленно. Многолетняя спутница Жаклин принадлежала этому миру безраздельно: она так и не пожелала иметь детей, хотя Годунов не раз просил её об этом. Ощущение ненужности и отверженности обострялось. Прижиться на Западе Годунову так и не удалось. Снискать балетную славу не получилось, в кино успехи тоже были скромными, в семье наступил разлад. Хотя он и стал очень богат, судьба после побега из России вынесла его не на вершину горы, а покатила под гору. Движение вниз ускоряла и выпивка, которой он пытался разбавить хандру и страх перед надвигавшимся одиночеством. Одарённый артист и мужественный герой оказался в ловушке, в которую попадали многие добровольные изгнанники,– они не вписывались в поворот.

18 мая 1995 года Александра Годунова нашли мёртвым на собственной вилле в Западном Голливуде. Эта смерть, причины которой неясны до сих пор, осталась его последней тайной. Тогда он уже жил один и умер один, немногочисленные друзья в Америке узнали о его смерти лишь через несколько дней.

Секретарь и помощница Годунова Арлин Медани не выполнила его завещание. «По завещанию прах должен был быть разделён на три части (одна – для матери, другая – Жаклин Биссет и третья – друзьям), однако прах исчез…» Когда же спустя много лет друзьям Годунова удалось найти Арлин, они спросили, где захоронен прах артиста. Оказалось, что Арлин развеяла его над океаном.

Ольга Ярцева

Похожие статьи:

Теги: , , , ,