Мумии БалемаОткрытие долины Балием — целого региона, существовавшего в полной изоляции от мира до 1938 года, — стало невероятной сенсацией. И кто мог тогда вообразить, что папуасам, первобытным племенам, известны секреты мумификации!

Наш перелёт длился меньше часа. И вот пилот объявил: «Идём на посадку». Тут же загорелось табло «Пристегнуть ремни», и самолёт так резко пошёл вниз, что у меня перехватило дыхание, а сидевший рядом папуас чуть не оторвал подлокотник. Казалось, мы не на посадку идём, а на таран, как японский камикадзе!

Но любопытство пересилило страх, я заставил себя присмотреться к пейзажу за бортом. Где-то внизу брала своё начало река Балием, рассекавшая надвое зелёную долину, по периметру окружённую горами. Сверкали на солнце металлические крыши домов, стоявших по соседству с традиционными круглыми хижинами без окон — хонаями. Копошились на полях человеческие фигурки, дым от разведённых костров поднимался высоко-высоко.

Точно так же, с самолёта, в далёком 1938-м затерянную в сердце Новой Гвинеи долину обнаружил Ричард Арнольд во время экспедиции, которую спонсировал американский Музей естественной истории. И даже сегодня, столько лет спустя, единственным мостом во внешний мир здесь остаётся воздушное сообщение. Индонезийское правительство пыталось проложить дорогу через горы к побережью, но увы!..

Алонка Хуби

МумияУ каждой мумии в долине Балием есть свой опекун, который проводит необходимые ритуалы ради её сохранности раз в пять лет. В деревне Арабода его зовут Деки Хуби. Без лишних вопросов лысеющий папуас с озорными глазами впускает меня в святая святых. В хижине темно, пыльно, сыро и пахнет копотью. Низкий потолок не позволяет встать в полный рост. Дневной свет проникает внутрь только через дверной проём. В центре — кострище. Вокруг него какой-то мусор. Холодный земляной пол застелен высушенной травой. Больше ничего не вижу, пока глаза не привыкают к мраку. Ну, наконец! За кострищем в сетчатом мешке (сетка металлическая, служит защитой от грызунов) висит священный «артефакт». Подползаю ближе.

Луч фонарика выхватывает из мрака хижины лицо мумии. Вот губы, опущенные веки, нос. Форма головы напоминает мне инопланетянина из сериала «Х-files». Только кожа не зелёная, а чёрная, как уголь. Для мумии, возраст которой преодолел отметку в 200 лет, наверное, не самый плохой результат. В «мешке» — Алонка Хуби, деревенский военачальник. Сидит в позе эмбриона — руки привязаны к ногам, голова чуть наклонена вперёд. На голове новенький ободок каре-каре с пером какой-то птицы.

— Созданием мумии занимались два человека, — начинает рассказывать хранитель Деки Хуби. — Ими были дяди Алонки, которых выбирали всей деревней. Дяди запирались в священном хонае, никого не пускали внутрь и сами не покидали хижину до тех пор, пока мумия не была закончена. Не мылись, не ели, не пили. И день, и ночь поддерживали костёр. Тело избавляли от внутренних органов и протыкали кожу деревянными иголками, чтобы вытекла вся жидкость. Потом его коптили у костра до необходимого состояния. Весь процесс длится год, а то и несколько лет!

— Как же дяди сами могли выжить без еды и воды?! — удивляюсь я.

— Они ели сладкий картофель и его листья, — противоречит себе Деки.

— Но не пили?

— Нет, не пили.

— А почему у мумии такая странная поза? Деки садится на корточки, опускает ладони на

свои ступни, копируя позу Алонки Хуби, и объясняет:

— Потому что он должен сидеть с нами у костра. И в такой позе тело удобнее коптить, ведь его нужно поворачивать к огню разными сторонами.

— Ну а зачем тело Алонки превратили в мумию?

— Он был великим человеком, вождём деревни! Соплеменники решили так сохранить память о нём. А мы теперь можем не только слушать о подвигах Алонки Хуби, но и видеть его собственными глазами.

Братья Элосаки

Все традиционные деревни в долине Балием выглядят одинаково. Обычно они занимают небольшую площадку, по периметру которой расположено от пяти до десяти хонаев. Их окружает общий невысокий забор. Он нужен, конечно же, не для того, чтобы от врагов обороняться. Заборы ставят, чтобы не убегали свиньи, которые играют важную роль в жизни папуасов. Свиньи — это живые деньги. С их помощью решаются любые вопросы, к примеру, ими расплачиваются за невесту.

МумииВ деревне Айкима ни души. Очевидно, все жители в поле. Я подхожу к главному хонаю, где должна храниться очередная мумия. Тишина... Вдруг дверь хижины резко распахивается, и два пожилых папуаса радостно бросаются обнимать меня. Это братья мумифицированного. На них никакой одежды, кроме котек (насадок на пенис, которые традиционно носят аборигены Папуа — Новой Гвинеи).

Когда-то деревня Айкима принимала туристов чуть ли не каждый день. Но с тех пор, как прошёл слух, что мумия Верапака Элосака развалилась, гости перестали сюда заглядывать. Тогда братья и занялись реставрацией. Да вот только вышел конфуз. Сидит скрюченный Верапак Элосак на стуле, в вязаной шапочке, с котекой. Кости его скелета, обмотанные чёрным скотчем, держатся на шнурках и резинках. Вот и вся «реставрация».

Мое внимание привлекают пальцы на руке мумии. Три отсутствуют. Нет, они не отвалились, скорее всего, были отрублены ещё при жизни. В

Балиеме существует обычай, когда женщины отрубают себе пальцы рук при потере родственника. В долине я встречал старух, у которых пальцев на одной руке вообще не осталось. Но передо мной на стуле точно не женщина. Очевидно, раньше пальцы себе отрубали и мужчины.

О возрасте мумии можно судить по количеству верёвочек на шее. Каждая новая появляется раз в пять лет. Следить за этим обязан хранитель. Во время обряда он же смазывает мумию свиным жиром и надевает ей на голову новый ободок каре-каре. Считается, что возраст каждой мумии долины Балием не превышает 300 лет. Значит, делали их в XVIII—XIX веках. За сотни лет какие-то верёвочки на шеях могли истлеть, потеряться. Поэтому даже хранители путаются, когда речь заходит о точном возрасте их мумий. И главное: для папуасов что 200 лет, что 250 — всё одно. Они на цифрах не зацикливаются.

Продолжение читайте в майском номере (№5, 2012) журнала «Чудеса и приключения».
Похожие статьи:

Теги: , ,