Александр Блок умер 7 августа 1921 года, в сорок лет. Смерть его, странная и загадочная, потрясла многих, но немногих удивила...Ю.Анненков. Александр Блок на смертном одре. 1921

Не прежний

С грустью вспоминал Владислав Ходасевич в книге «Некрополь» о последней встрече с поэтом, состоявшейся 1 марта 1921 года в Малом театре в Петербурге, где Блок читал свои стихи. Уже тогда он был отмечен печатью смерти: «...Слова он произносил очень медленно, связывая их едва уловимым напевом, внятным, быть может, лишь тем, кто умеет улавливать внутренний ход стиха. Читал отчётливо, ясно, выговаривая каждую букву, но при том шевелил лишь губами, не разжимая зубов. Когда ему хлопали, он не высказывал ни благодарности, ни притворного невнимания. С неподвижным лицом опускал глаза, смотрел в землю и терпеливо ждал тишины. Последним он прочитал «Перед судом» — одно из самых безнадёжных своих стихотворений:

Что же ты потупилась в смущеньи?
Посмотри, как прежде, на меня.
Вот какой ты стала — в униженьи,
В резком, неподкупном свете дня!
Я и сам ведь не такой — не прежний,
Недоступный, гордый, чистый, злой.
Я смотрю добрей и безнадежней
На простой и скучный путь земной...

То и дело ему кричали: «Двенадцать»! «Двенадцать»!» — но он, казалось, не слышал этого. Только глядел всё угрюмее, сжимал зубы. И хотя он читал прекрасно (лучшего чтения я никогда не слышал) — всё приметнее становилось, что читает он машинально, лишь повторяя привычные, давно затверженные интонации.

Публика требовала, чтобы он явился перед ней прежним Блоком, каким она его знала или воображала, — и он, как актёр, с мучением играл перед нею того Блока, которого уже не было. Может быть, с такой ясностью я увидел всё это в его лице не тогда, а лишь после, по воспоминанию, когда смерть закончила и объяснила последнюю главу его жизни. Но ясно и твёрдо помню, что страдание и отчуждённость наполняли в тот вечер всё его существо.

Через несколько дней, уже больной, он ухал в Москву. Вернувшись, слёг и больше уже не встал.

Не странно ли: Блок умирал несколько месяцев, на глазах у всех, его лечили врачи — и никто не называл и не умел назвать его болезнь. Началось с боли в ноге. Потом говорили о слабости сердца. Перед смертью он сильно страдал. Но от чего же он всё-таки умер? Неизвестно. Он умер как-то «вообще», оттого, что был болен весь, оттого, что не мог больше жить. Он умер от смерти».

Перед судом

А то, что произошло с ним за три года до смерти, было вообще необъяснимо: как будто внезапно иссяк тот источник, который питал его всю жизнь. И Александр Блок как поэт умер, хотя по видимости продолжал жить, встречаться с людьми, интересоваться литературой и событиями в мире, увлекаться женщинами, страдать, мучиться и надеяться. Надеяться на возвращение своего заветного дара, этого странного «слитного шума», который так страшно и непрерывно слышал он зимой 1917—1918 года, когда писал поэму «Двенадцать», и который на самом деле пронизывал его слух всю жизнь и вдруг смолк. Мир стал беззвучен. Собственно, жила, существовала только телесная оболочка Блока.

ВозмездиеОн пытался работать над поэмой «Возмездие», задуманной ещё в 1910 году, но работа не двигалась. О главной причине, останавливающей её, он сам сказал в предисловии, написанном в 1919 году, со свойственной ему прямотой: «Не чувствуя ни нужды, ни охоты заканчивать поэму, полную революционных предчувствий, в года, когда революция уже произошла.» За этими простыми словами – невиданная горечь и безнадёжность. «Революция уже произошла.» Тот «мировой костёр», который вызывал у него восхищение, обернулся чёрным дымом над Шахматовом, кухонным чадом, голодным Петербургом, пропахшим воблой, бесконечными бумажными волокитами, «клянченьем» (как он писал в «Записных книжках») то дров, то права на не «уплотнение». Но что самое ужасное, какой-то вселенской пошлостью, которую Блок так люто ненавидел, считая принадлежностью «старого мира». То Возмездие, о котором он писал в своей статье «Интеллигенция и революция» в 1918 году, объясняя, почему народ крушит церкви и сжигает барские усадьбы, вышло каким-то кривым. Да и новой жизни, «нового Неба и Земли» — не получилось. Правда, он как будто знал об этом и раньше:

«Что же делать, если обманула
Та мечта, как всякая мечта,
И что жизнь безжалостно стегнула
Грубою верёвкою кнута?»

(«Перед судом», 1915 г.)

Все, кто оставил воспоминания о Блоке этих последних двух-трёх лет его жизни, говорят о необыкновенной усталости, пронизывающей весь его облик, о красоте его обветренного исхудавшего лица, о его мягкости и простоте и в то же время суровости, едкости и какой-то страшной безнадёжной насмешке, кривившей, как писал Ходасевич, иногда его губы.

«Юность — это возмездие» — таким эпиграфом из драмы Ибсена «Строитель Сольнес» предваряет Блок свою поэму «Возмездие». Себя, в свои неполные сорок лет, он считает уже стариком.

Продолжение читайте в №1 (2012) журнала «Тайны и преступления».
Похожие статьи:

Теги: , , ,