Не помешай расправе возвращение хозяина имения Татищева, не имела бы Россия великого баснописца Ивана Андреевича Крылова

Самоучка

Мужики сговаривались: «Надо, ребята, упокоить лешего! Повесить. А может, в пруду утопить. Это ж сколько беды от него! За неделю пять покойников в деревне – его рук дело: наколдовал окаянный. Глядишь, все от порчи падём...»

Между тем будущая жертва – огромный и совершенно голый детина – вольно резвился неподалёку. В зарослях господского парка он, бородатый и косматый, впрямь походил на лешего: кувыркался на траве, подпрыгивал, раскатисто хохотал, почёсывая подмышки, неведомо откуда извлекал скрипку и, пританцовывая, играл что-то весёлое – «бесовское», как определяли мужики.

То, что он гость хозяина усадьбы, они, конечно, знали: барин привёз, поселил в своём доме и отбыл опять в Москву. Гость вроде бы затаился, дальше лужайки перед крыльцом – ни-ни! Не стригся, не брился, не мылся, пока не согрело солнце воду в пруду. Вот тут-то он и взял за обыкновение прогуливаться нагишом после купания. Предосудительное это поведение местные крестьяне почему-то связали с чередой внезапных смертей, случившихся в деревне, и утвердились в намерении: порешим нечистого!

Не помешай расправе возвращение хозяина имения Татищева, не имела бы Россия великого баснописца Ивана Андреевича Крылова. В ту пору попал он под государев указ, который предписывал группе заядлых картёжников, промотавших родительские состояния, но не сумевших остановить в себе пагубную страсть, покинуть столицу и осесть в провинции. В их списке оказался и Крылов, хотя наследственными капиталами не располагал. Его полуграмотный отец, отставной армейский капитан, получивший офицерский чин за 13 лет службы солдатом, завещал сыну... сундук с книгами. И после смерти матушки, бедной вдовы, сбережений тоже не обнаружилось. На смертном одре вручила она заботам Ивана своего младшенького – Лёву, и старший до конца жизни опекал брата. Тот даже называл его тятенькой.

Занятия, которые выбирал себе Крылов, доходов не приносили. Самоучка, начитавшийся книг из батюшкина сундука, в юношеском возрасте, 17 лет, принялся сочинять комедии и трагедии, издавал журналы, заполняя их собственными литературными опытами, освоил итальянский и французский (а потом, позже, английский и древнегреческий). Но нужда одолевала. И Крылов взялся за карты, надеясь разбогатеть. Он мотался по большим городам, знаменитым своими ярмарками, где собирались азартные игроки, выискивал партнёров, проводил дни и ночи за столом, покрытым зелёным сукном. По отзывам Пушкина, это был настоящий профессионал, подлинный мастер, виртуоз, выигрывавший по-крупному. За десять лет, потраченных в погоне за удачей, он многих, что называется, «раздел» и в пристойных дворянских клубах, и в сомнительных притонах.

Отвлечь его от игры мог лишь пожар, когда где-нибудь неподалёку пламя охватывало дом и полгорода устремлялось к месту происшествия. Крылов непременно оказывался там, среди зевак, заворожённых огнём, и никакими уговорами, напоминаниями о делах важных и неотложных нельзя было оторвать его от гипнотического зрелища.

Натура

Числилась за баснописцем и ещё одна странность, о ней пишут почти все мемуаристы. Иван Андреевич, уже ставший любимцем читающей публики, нередко бывал приглашаем на званые обеды и во время этих хлебосольных трапез стал ввергать остальных гостей в изумление. От него ждали торжественной декламации новых стихотворений, он же, едва подавали первое блюдо, напрочь забывал об окружающих, самозабвенно и с жадностью принимался за кушанья. Целиком сосредоточившись на содержимом тарелок, он ел за троих, за пятерых, за восьмерых, ничуть не стесняясь своего чудовищного аппетита, благо и обед (в расчёте на Крылова) заказывался повару в четверном количестве. Расправившись с меню, он грузно перемещался в кресло и впадал в дремоту, переваривая пищу. Его любимый белый жилет в таких случаях был обильно забрызган соусом.

Однажды Ивана Андреевича пригласили код вору, на царский обед. Он радовался как ребёнок: это ж какие яства предстоит опробовать! Но вернулся с приёма расстроенным, сетовал приятелю: «Плохо царей наших кормят! Всякую еду подавали по крошечке, по капле, по косточке – только на зубок и положить... Надувательство! А вино льют без конца».

Валентин Боженко

Фотография — shutterstock.com ©

Продолжение читайте в октябрьском номере (№10, 2013) журнала «Чудеса и приключения»

Похожие статьи:

Теги: , , ,