Записки испытателя об испытателях

…Я часто вспоминаю о них. Благодаря этим людям мне довелось пережить много волнующих дней и часов. Ими нельзя не восхищаться. Они первыми поднимают в воздух новые, ещё не летавшие самолеты. Первыми, задолго до космонавтов, испытали вязкость объятий перегрузок на центрифугах, надёжность скафандров. Первыми спускались в сумеречные морские глубины в подводных аппаратах…

Мы – на Эвересте

Сама профессия уготовила этим людям ведущие роли. Но ведь профессию они выбирали сами! Знали, на что идут, знали, как будет трудно, и главное – знали, что рассчитывать им придётся лишь на самих себя. Потому что часто многие из них оказывались в такой ситуации, когда помощь со стороны ни при каких условиях не смогла бы поспеть. И как знать, каким образом могла бы сложиться судьба этих людей, если бы они безвольно ждали, когда на зов о помощи отзовётся Всевышний… Сколько людей ушло из жизни только потому, что до последней своей минуты рассчитывали на него…

Сначала, пока я сам не побывал с ними в экспериментах, я недостаточно их понимал. Казалось, что риск, на который они идут сознательно, оправдан далеко не всегда, да и сама конечная цель экспериментов, в которых они участвовали, была не всегда мне понятной. Только рядом с ними я понял, какие это люди – испытатели. Зачем и ради чего они рискуют.

С Олегом Межевикиным мы подружились в барокамере, не выходя из которой вознеслись на высоту 8800 метров и, можно считать, довольно комфортабельно расположились на самой высокой вершине Земли. Все было замечательно, не считая неприятного ощущения на коже под датчиками. Но эти неудобства приходилось терпеть.

В первые сутки эксперимента время шло быстро. Содействовала непривычная обстановка, ежеминутная занятость – то работа по программе, то разные обследования, то психологические тесты, и когда по громкой связи последовала команда ложиться спать, я удивился: как быстро день пролетел!

Свет в нашем жилище погас, но через иллюминаторы он проникал из зала, и мы при желании могли видеть, как безмолвно, бесшумно передвигались фигуры людей в белых халатах, будто в фильме без звука. С помощью биотелеметрии они всю ночь будут следить – как бы высота Эвереста не сыграла с нами какую-нибудь не слишком весёлую штуку. Противно выли мощные компрессоры, барокамера мелко дрожала, как самолёт, готовый в любую секунду взлететь, и дрожь эта передавалась двухэтажным нарам, на которых мы с Олегом лежали.

Олег – человек не особенно разговорчивый, но рядом никого больше не было, а может, поднебесная высота располагала, и мой напарник разговорился.

Пятнадцать лет он работает испытателем. Дома толком о характере его работы не знают – он предпочитает не распространяться на эту тему, чтобы маму не волновать. То, что он буквально каждый день рискует в экспериментах, ей знать вовсе не обязательно…

Иногда ему приходится уходить в эксперимент на несколько дней, как сейчас, и тогда он говорит маме, что едет в командировку, и она ждёт его терпеливо, не догадываясь, что сын всего в нескольких минутах езды на метро. Он возвращается всегда неожиданно, усталый, и при этом старательно делает вид, что успел отдохнуть и отоспаться в дороге. Это, пожалуй, труднее всего – обманывать маму.

Я понял, что он очень любит свою работу и, если долгое время живёт без эксперимента, чувствует, что чего-то ему не хватает. Чего? Сразу и не скажешь… Олег пытался объяснить, но я, наверное, вряд ли бы понял его, если бы мы не оказались рядом в этой камере.

Вот, вероятно, чего ему и таким, как он, не хватает в обыденной жизни: постоянного ощущения предельной собранности. Понимания, что ты важнейшая фигура в серьёзном деле, в котором от тебя зависит многое. И, безусловно, сознание, что ты идёшь впереди.

Только без паники

Никогда не забуду своего состояния в эксперименте по испытанию нового скафандра для защиты от радиации. Специалисты, правда, называют его проще – пневмокостюм. Я, конечно, не сомневался в том, что в аэрозольной камере в этом пневмокостюме можно чувствовать себя вполне спокойно: предусмотрены все неожиданности, однако это эксперимент, один из первых… И помимо воли ощущение близкой опасности не покидало меня. Я чувствовал, что движения мои нерешительны, скованны.

Позже, при испытании новой модели космического скафандра, чувства были иные. Конструкторы старались сделать скафандр подвижнее во всех сочленениях. Однако когда я облачился в него, показалось, будто на плечах моих солидная тяжесть. А самое поразительное состояло в том, что сделать каждый шаг, каждое движение мне словно помогал кто-то невидимый. Помогала сложная система внутренних тяг, заботливо продуманная и великолепно в инженерном отношении выполненная.

Испытывают не только различные агрегаты. Не менее важно знать резервные и предельные возможности человека, попавшего в экстремальные условия. Нужны обоснованные рекомендации тем, кто окажется один на один с суровой и равнодушной к человеку природой – в пустыне, во льдах, в дремучем лесу или в шлюпке в открытом море, не имея ничего для поддержания собственной жизни. Кроме, может быть, знаний, полученных в таких вот экспериментах.

Не раз приходилось слышать: не забывайте – это всё-таки эксперимент! В жизни человек, оказавшись в подобной ситуации, когда приходится бороться за жизнь, психологически настроен совершенно иначе. В эксперименте он знает, что при крайней нужде помощь всё-таки придёт, а в жизненной ситуации на неё рассчитывать не приходится…

Леонид Репин

Фотография — shutterstock.com ©

Продолжение читайте в октябрьском номере (№10, 2013) журнала «Чудеса и приключения»

Похожие статьи:

Теги: , , , ,