К работникам Сухумского питомника не раз приходили вооружённые люди и ласково просили обезьянку-другую на память, видимо, рассматривая их в качестве экзотических военных трофеев

Наука пока не в силах обойтись без помощи животных при испытании новых лекарств, при отработке методик лечения всяческих хворей. Однако чувство вины, смешанное с чувством благодарности, при этом бывает столь сильным, что безвинным жертвам прогресса порой ставят памятники, хотя ни бронза, ни гранит перенесённых ими страданий не искупят.

Один из таких монументов четвероногим мученикам науки появился в 1977 году на территории Сухумского обезьяньего питомника. Известный всему Советскому Союзу и, пожалуй, далеко за его пределами, этот удивительный уголок, в котором с виду безмятежно резвились ближайшие родственники человека, привлекал множество туристов, которые понятия не имели о том, что под безобидной вывеской уникального обиталища шимпанзе, гамадрилов, павианов и прочих обезьян, вполне обжившихся вдали от своих далёких родин, велись не афишируемые в то время, а то и просто засекреченные исследования, главной площадкой которых был мало кому известный Институт экспериментальной патологии и медицины АМН СССР. Я и сам, бродя между клеток и вольер под щедрым сухумским солнцем, даже не задумывался, а с чего это вдруг оказались здесь эти безмятежные на первый взгляд создания. Не исключено, что в счастливом неведении я пребывал и по сию пору, если бы, работая корреспондентом одного из информационных агентств по Вологодской области, не познакомился с доктором медицинских наук Алексеем Модестовичем Чирковым.

Одним вологжанам Чирков известен был как художник и реставратор, другие знали его как любимца студентов, старавшихся без крайней надобности не пропускать его лекции. Многим он запомнился благодаря созданию при одном из вологодских храмов центра по оказанию медицинской и социальной помощи. Но при этом мало кому ведомо было, что в Вологду Чиркова привела… абхазо-грузинская война, изгнавшая его из обезьянье-субтропического рая, превратив на это время прекрасную Абхазию в настоящий ад!

Прежде всего не обошлось без вопроса: что привлекло моего собеседника к работе с близко-далёкими собратьями по планете? Оказалось, что Чиркова в первую очередь интересовали проблемы возникновения стресса и преодоления постстрессовых ситуаций. Все это имело и имеет огромное значение. Взять хотя бы трагическую и очень актуальную по сию пору тему «горячих точек» на территории бывшего СССР. Жизнь на этих в полном смысле слова огненных землях, а тем более участие в боевых действиях, ни для кого не прошла и не проходит бесследно. Правда, в ту пору, когда Чирков и его коллеги работали в Сухуми, многие темы казались достаточно абстрактными. Войны бушевали довольно далеко, а то, что произошло впоследствии в Абхазии, могло привидеться разве что в страшном сне…

Были и другие направления исследований, о многих из которых Алексей Модестович счёл преждевременным говорить, упомянув только об изучении воздействия психотропных препаратов, о защите от излучений. В целом же затрагивалось 8–10 научных дисциплин. Изучалось, например, влияние гормонов на поведение, составлялся атлас поведения для приматов, занимались в институте и нейрохимией мозга.

Одним из направлений были исследования влияния алкоголя на организм в надежде найти пути к лечению страшного заболевания, которое многие люди до сих пор считают лишь вредной привычкой. При этом обезьянам пришлось вынужденно употреблять нечто вроде коктейлей, которых в естественной среде существования они отведать никак не могли. И вот оказалось, что природа наделила обезьян очень надёжным защитным барьером. Даже после трёх-четырёх месяцев употребления этанола в смеси с виноградным соком они предпочитали воду, если выбор был. Удалось, кстати, убедиться и доказать, что распространённое в народе мнение об антистрессовых свойствах крепких напитков совершенно не соответствует истине. Конечно, если у кого-то просто плохое настроение, рюмка-другая коньяка, глядишь, и не помешает. Но если речь о стрессе, то у одних алкоголь пробуждает агрессивность, других вгоняет в депрессию, доводит до мыслей о самоубийстве…

Многие работы были связаны с космосом. Подробности и сейчас не для печати, но впечатления от увиденного в памяти не тускнеют. «Видели бы макак на тренажёрах для космонавтов!» – не сдержав эмоций, воскликнул Чирков...

Не обходилось и без смертельного риска, а то и настоящих трагедий. Скажем, павианы обладают просто нечеловеческой силой. Ради обычной инъекции испытуемого препарата обезьяну удерживали пятеро дюжих служителей, притом её помещали в стальную клетку. Макаки слабее, но всё равно нужно было содействие троих-четверых помощников.

– Никогда не забыть, как павиан вырвался из вольеры и носился по коридорам, – печально улыбнулся Чирков. – Потом шутили, что один из наших коллег буквально по воздуху взлетел на следующий этаж.

– Так уж и взлетел?! – усомнился было я.

– Хорошо, – мой собеседник чуть снизил градус накала былых страстей, – взбежал с такой скоростью, что его рывок приняли за полёт. И ему было чего бояться: однажды другой павиан, тоже оказавшийся вне клетки, загрыз случайного встречного. Особо агрессивными их, в общем-то, не назовёшь, очевидно, несчастный в ужасе размахивал руками, испугал зверя и привёл его в бешенство...

С приматами тоже хватало проблем. Правда, человекообразных обезьян изучали в основном в Ленинграде под руководством профессора Фирсова. Сухумцы же главным образом ставили опыты на макаках, павианах, гамадрилах. Но были и высшие приматы. С ними связан совершенно уникальный эпизод. Один из директоров института имел обыкновение… по утрам раскланиваться с самкой шимпанзе, обитавшей в клетке, даже здоровался с ней за руку. Такая, с позволения сказать, дружба тянулась годами. Потом он женился и однажды, следуя на работу вместе с молодой женой, забыл поприветствовать обезьяниху. А та… без особых усилий разогнула стальные прутья, втащила к себе приучившего её к вежливости, но пренебрегшего этим человека и удерживала в своём плену до темноты, когда её, наконец, смогли отогнать факелами. Усыпляющих или обездвиживающих препаратов, которые можно было ввести с помощью выстрела, в институте не оказалось. Убивать же мстительную обезьяну было жаль, да и трудно представить, как бы шимпанзе повела себя в агонии. «Выводы делайте сами», – заключил Алексей Модестович.

Олег Дзюба

Фото – Юрия Паршинцева

Продолжение читайте в февральском номере (№02, 2014) журнала «Чудеса и приключения»

Похожие статьи:

Теги: , , ,