Бывали времена, когда причёски являли собой поистине грандиозные сооружения

Ах, какое могло бы получиться кино: сначала камера показывает ветряную мельницу, русло ручья и небольшой луг, выводок белых овец на нём и раскидистые деревья. Потом укрупнение – и вот уж видны огромные цветы, изящно вплетённые в абсолютно седые, на наш сегодняшний вкус, волосы. Камера отдаляется, и мы видим всю причёску целиком: на аккуратной головке покоится целая гора тщательно посыпанных рисовой мукой волос, подвядший букетик живых цветов; небольшая буколическая сценка с мельницей и овцами, а где-то там, на вершине, примостилась ещё и шляпка… Идиллия!

Под этим сооружением на высоких каблучках стоит дама. Чудесная женщина эпохи рококо, с алыми щеками и густо накрашенными губами, прелестная и милая, как куколка. Ей не слишком удобно стоять в обширном платье и целом ворохе ткани; она давно не мыла голову, прошлую ночь ей очень плохо спалось в её роскошном кресле, но причёску, которую парикмахер создал ей вчера, надлежит переменить ещё только завтра. Значит, и эта ночь будет не слишком удобной. Она рассматривает себя в зеркало – где именно на волосы нужно добавить бараньего жира, чтобы пудра не так быстро осыпалась.

Наконец, кадр оживает: дама резво тянется за специальной палочкой, изящной и красиво украшенной. Оканчивается палочка миниатюрной человеческой кистью, изготовленной из кости или металла, и имеет достаточную длину, чтобы пробраться сквозь все слои и детали причёски, скрытые валики и подушечки. К тому самому месту, в котором у дамы чешется голова, – вши, знаете ли…

«Изыски галантного века» – так может начинаться кино про XVIII век – самый игривый и безудержный, лёгкий и нежный, как атласный бант. Век, когда Франция начинает диктовать всему миру основные законы модного гардероба. Фасон, который вводит очередная фаворитка очередного Людовика, появляется потом и в Лондоне, и в Петербурге, и в далёком уездном городке, где жена местного воеводы и её многочисленные дочки оказываются погребены под горой бантиков и рюшей. Всё это знакомо по русской классике, и столько аберраций и шумов встретится на пути нового туалета из Парижа в глухую российскую провинцию, что сохранить хоть толику французского изящества и шарма – уже успех.

В начале столетия, впрочем, версальский двор не слишком весел. Король-Солнце, угасая, мало интересуется роскошными шелками дам, и в моде просторные платья неглиже с эффектом лёгкой небрежности в спальне нездорового монарха.

На головах по-прежнему странные ярусные конструкции – «фонтанж». Однажды у юной фаворитки Людовика XIV во время охоты волосы растрепались от быстрой езды, и она небрежно перевязала их кружевом, видимо, изобразив что-то вроде современного пучка. Людовику XIV понравилось, и на следующий день дамы щеголяли с вплетённым в причёску кружевом.

Со временем это милое кокетство обернулось масштабными сооружениями из лёгкого металлического каркаса, ткани и искусственных волос. Больше всего это напоминало кокошник из ярусов кружева на макушке, который рос вместе с желанием дам превзойти друг друга. Итоговая рекордная высота могла составлять до полуметра.

Всё закончилось резко. В 1713 году, за пару лет до смерти Людовика XIV, англичанка герцогиня Шрусбери дерзко и вызывающе явилась пред очи монарха с гладко зачёсанными волосами. И мода сделала резкий кульбит: небольшие аккуратные женские головки наполнили версальские залы, а за ними и прочие аристократические салоны Европы.

Марина Устинова

Продолжение читайте в январском номере (№01, 2014) журнала «Чудеса и приключения»

Похожие статьи:

Теги: , , ,