Пеньковский со своим приятелем в офицерской форме.Из увидевших свет мемуаров сотрудников КГБ известно, что с помощью кинокамеры с дистанционным управлением, установленной на балконе соседей Пеньковского, удалось отснять, как он колдует с радиоприёмником, настраивая его на определённую волну, слушает передачи и делает пометки в блокноте. Для более скрупулёзного наблюдения за действиями Пеньковского в своей квартире по указанию начальника Второго главка КГБ генерал-лейтенанта Грибанова его подчинённые лейтенанты Алексей Никитович Киселёв и Николай Григорьевич Ионов отправили семью, жившую этажом выше, в санаторий на Черноморском побережье, просверлили отверстие в полу и установили микроминиатюрный перископ размером с булавочную головку.

Подготовка

В течение двух недель оперработники фиксировали, как Пеньковский фотоаппаратом «Минокс» (кстати, недоступным ему в повседневной служебной деятельности) переснимает какие-то документы под грифом «Сов. секретно». Даже имея на руках такие козыри, генерал Грибанов не решился отдать приказ на проведение негласного обыска в квартире полковника.

Чтобы не рисковать собственной карьерой и не быть лично ответственным за вторжение в жилище подозреваемого, он переадресовал решение вопроса председателю КГБ Семичастному. Почему?

Да потому, что покровителями Пеньковского были ни много ни мало начальник ГРУ генерал армии Иван Серов (к тому времени благополучно покинувший кресло председателя КГБ СССР) и главный маршал артиллерии Сергей Варенцов. Оба имели непосредственный выход на высшее военно-политическое руководство страны — на Первого секретаря ЦК КПСС, председателя Совмина Никиту

Хрущёва и министра обороны маршала Советского Союза Родиона Малиновского. Кто осмелится лечь грудью на жерла пушек такого калибра?!

Санкцию председателя на обыск Грибанов всё-таки получил. С весьма расплывчатой формулировкой: «Для возможного выявления фактов несанкционированной работы полковника Пеньковского с секретными материалами по месту жительства».

Оперативный снимок, полученный с помощью специальной фотоаппаратуры, установленной на чердаке жилого домаПод руководством заместителя начальника Второго главка полковника Л.В. Пашоликова был разработан план, согласно которому удалось выманить из квартиры и полковника, и его жену с малолетней дочерью. Для этого токсикологи из спецлаборатории КГБ обработали стол и кресло в кабинете Пеньковского ядовитым составом, после чего у того на ягодицах и ладонях появилась экзема.

Врачи (разумеется, заранее должным образом проинструктированные) из ведомственной поликлиники ГРУ, куда полковник обратился за помощью, объявили, что ему, его жене и дочери необходимо пройти обследование в условиях стационара.

Оставалась мать Пеньковского — Клавдия Власьевна, которая постоянно проживала в Одинцове, но на время госпитализации семьи прочно обосновалась в квартире. Все помыслы Ионова и Киселёва теперь были направлены на поиск предлога, с помощью которого можно или «вывести» женщину из квартиры, или где-то задержать на время, достаточное для реализации негласного обыска, то есть операции «Сезам, откройся!».

Слуховым контролем было установлено, что на следующий день тётя Клава собиралась посетить Центральный рынок, чтобы, купив для внучки свежие фрукты, отвезти их в больницу. Слава Богу, решили Ионов и Киселёв, «выводить» женщину не придётся — выйдет сама. Однако на всё про всё у неё не более двух часов — время недостаточное, чтобы опергруппа полноценно «ошмонала» жилище.

Имелось ещё одно обстоятельство, которое могло если не помешать обыску, то расшифровать его Пеньковскому. Дело в том, что существует физический закон, даже не закон — явление: сразу после применения самой совершенной отмычки замок начинает капризничать, а родной ключ то заедает, то проделывает холостые обороты. Потом всё нормализуется, но первый раз замок даст сбой. Рачительный хозяин обратит внимание, что он работает не так, как раньше. А профессионал поймёт, что в замке ковырялись отмычкой или дубликатом ключа.

Чтобы не допустить подозрений у Пеньковского и его матери, что кто-то манипулировал с дверным замком в их отсутствие, было решено отобрать ключи у тёти Клавы на несколько часов. Но как? И вдруг Ионов, воскликнув «эврика!», схватил телефонную трубку и стал набирать номер своего некогда одноклассника и приятеля Лёхи, а ныне начальника отделения уголовного розыска в УВД на Красной Пресне капитана Молочкова Алексея Фёдоровича.

Через минуту в телефонной трубке раздался голос Молочкова: «Колюня, щипач экстра-класса, будет... Впрочем, ты его знаешь, жили ведь в одном дворе... Да-да, Алик Непорочный!»

Продолжение читайте в №6 (2012) журнала «Тайны и преступления».
Похожие статьи:

Теги: , ,