Почти четверть тысячелетия назад в тенистых аллеях старинного подмосковного имения был установлен памятник сожженному в конце XVII века в самом центре первопрестольной  немецкому еретику, который так и не смог донести до будущего императора России свои мессианские пророчества. Гранитная плита чудесным образом сохранилась до наших дней. Увидеть её и прочесть мудрую эпитафию, посвященную страдальцу за веру, может теперь любой желающий. Но массивный камень хранит в себе и мистическое послание, которое зашифровали в искусном орнаменте гонимые властями русские гностики и розенкрейцеры.

Когда явное скрывает тайное

     Этот массивный камень появился в стенах нынешнего Ногинского музейно-выставочного центра еще в конце 1940-х годов. Но артефактом особо не афишировали по многим причинам. Памятник происходил из масонской усадьбы, создали его по явному замыслу розенкрейцеров, да и фигура еретика, упомянутого в эпитафии, была для советской власти далеко неоднозначной. И если б не случай с письмом известного на всю страну депутата Верховного Совета СССР, невзначай защитившего памятник и жертву, которой он был установлен – этого расследования могло бы и не быть…

      Если хочешь сохранить тайну и донести её через века до потомков – не скрывай её, а выстави напоказ. Примерно такую задачу поставили себе адепты тайного общества, которые заказали у безвестного каменотёса эпитафию на памятнике: « КВИРИН КУЛЬМАН, КАК ЕРЕТИКЪ ИЗМУЧЕН И СОЖЖЕН В М: кве [Москве] ВЪ 1689 ГОДУ. Arnold Kirch.u Ketz.Hist.Th.III.C.XIX.8. ПРОХОЖIЙ, ВЗДОХНИ О СТРАДАЛЬЦЕ; БЛАГОСЛОВЛЯЙ ПРОСВЕЩЕНIЕ РАЗСЫПАВШЕЕ МРАКЪ ЛЮТОСТИ ВРЕМЕНЪ ОНЫХ; И УЧИСЬ ОСТОРОЖНЫМЪ БЫТЬ ВЪ САМОМ СТРЕМЛЕНIИ К ИСТИНЕ».

…Когда наклоняешься над этим камнем, то невольно ощущаешь себя этаким Индианой Джонсом. Загадочный камень, надпись и геометрический рисунок на нём  явно несут в себе тайну, процесс раскрытия которой сулит настоящее приключение. Но разве в наш космический век возможно найти Грааль или Ковчег Завета? Да и есть ли загадка в старинном памятнике еретику? Оказалось – есть.

     

Сама по себе надпись – просто мудрое назидание. Имя еретика – известно, судьба его довольно любопытна и мы о ней сегодня кратко расскажем. Имена создателей надписи – также довольно любопытные персоны. Но этот памятник эпиграфики таит в себе то, на что прежде никто не обратил внимания из-за кажущейся очевидности. Только теперь известные учёные, с которыми мы советовались в ходе нынешнего расследования, недоуменно восклицают: «Как же раньше никто этого не заметил!». На розовом граните высечены пересекающиеся кресты (явный намёк на розенкрейцеров), внутри которых, еще глубже, выбиты маленькие крестики, а обрамляет эту затейливую композицию набор из букв «К». Специалисты утверждают, что это матрица масонского шифра Королевской арки или не менее хитроумный шифр Тритемиуса. Недоумение вызывает тот факт, что геометрические размеры этого прямоугольного параллелепипеда не соответствуют канонам священной геометрии, которую почитали масоны и розенкрейцеры. Нет в ней намёка и на характеристики золотого сечения. Но ведь тайное не должно быть очевидным! И когда традиционные теперь для нас миллиметры мы перевели в столь естественные для России XVIII века меры длины, перед  исследователями возник совсем другой ряд цифр: ширина памятника – 15½  вершка, высота – 13 вершков, толщина – 6 вершков…Возможно, именно в этих цифрах и таится ключ к «крестообразному» шифру на камне. Сейчас над этой загадкой работают наши друзья-криптологи из спецслужб, а мы продолжаем исторической исследование.

Охранная грамота «Красного графа»

            Несколько дней  терпеливых «кабинетных»  исследований  позволили проследить  своеобразный путь во времени и пространстве, который преодолел памятник еретику из  заброшенной масонской усадьбы в музей.

           В культовом для краеведов  труде историка и искусствоведа  А.Н. Греча «Венок усадьбам», который он составил в период своей ссылки на Соловках в начале 1930-х годов и где обобщил результаты многолетних экспедиций по обследованию дворянских имений в первое послереволюционное десятилетие, мы находим интереснейшие подробности о том, как выглядел парк усадьбы Саввинское на берегу реки Воря. «…Еще в 1923 – 1924 годы, пишет Алексей Греч, можно было, побывав в  Саввинском, найти там любопытнейшие остатки масонской старины… Сады и острова Саввинского украшали памятники, посвященные Лейбницу, Конфуцию, Эккартсгаузену, дяде владельца  (усадьбы) масону Абраму Лопухину в виде пирамиды на пьедестале с черепом и скрещенными костями, Квирину Кульману… Участь этих любопытных мемориальных камней оказалась неожиданной и печальной. Часть из них употреблена была в качестве грузил на неподалеку находящихся ткацких фабриках, иные были использованы хозяйственным образом – на деревне в качестве угловых камней, держащих срубы крестьянских изб… Лишь одна памятная плита, глубоко вросшая в землю, осталась в парке Саввинского – это камень, посвященный Квирину Кульману на одном из наиболее живописных островков...».

       

К концу 1930-х годов большая часть краеведов, равно как и общества, в которые они объединялись, были ликвидированы. Их исследования оказались под запретом. Потому  «обнаружение» накануне Великой Отечественной войны  памятника Кульману  было расценено как важное, но далеко неоднозначное открытие.

           Советский читатель впервые познакомился с Кульманом на страницах романа Алексея Толстого «Пётр I». Но ярко описанная казнь еретика была лишь фоном основного повествования, красочная  подробность бытовавших тогда на Руси нравов. Однако, если  «красный граф» и масон высоких градусов посвящения не упомянул бы в своем произведении несчастного немца, неизвестно – сохранился бы памятник этому человеку. Важно и то, что роман прочитал тот, кто случайно обнаружил памятник. Такое стечение обстоятельств – воистину знаковое событие. Этим читателем стал молодой  учитель,  впоследствии директор Ногинского краеведческого музея  Александр Иванович Смирнов. Нам удалось отыскать опубликованные ровно полвека назад  воспоминания этого неординарного человека.

       « — До войны я учительствовал, — повествует Александр Иванович. — И любил путешествовать с ребятами по району. Были у нас и маленькие открытия: водоемов, забытых парков, старых карьеров… Шли мы однажды по берегу реки Вори и зашли в парк, был он устроен давным-давно вокруг усадьбы екатерининского вельможи Лопухина, масона и вольнодумца.  Запущен и особенно хорош этой немного таинственной красотой старого, одичавшего парка. И весь изрезан искусственными прудами. А там и сям островки… И на одном из них между корней старой сосны увидели угол камня. Стали копать, обнажилась плита, надпись на ней надпись: «Квирин Кульман…» Через день отправил я письмо Алексею Толстому. Он ответил быстро: «Ваша находка чрезвычайно интересна... Хочется поговорить с вами, заходите…»  И поехал я к нему, волновался, как мальчик. … Алексей Николаевич Толстой сумрачен был в день нашей беседы, может быть не здоров,  и очаровал меня редкой улыбкой. Говорил, что, возможно, могила эта символическая: русский вольнодумец, человек, близкий к Новикову, решил почтить память немецкого поэта, что все это интересно, надо копать глубже… Было это перед самой войной. А через два года шел я горящим Смоленском, и навстречу мне из-за угла вышел, как во сне, Алексей Толстой в сопровождении генералов. Не выдержал я, подбежал к нему: «Не узнаете… я… Квирин Кульман…» Узнал!  - «Ваша находка, капитан, весьма интересна. Берегите камень. После войны Германии его хорошо подарить». А вокруг наши камни жаром дышат… После победы вернулся я из Кенигсберга, из госпиталя, домой и в тот же день побежал на островок, а плиты нет. Месяц искал по соседним деревням. И нашел все-таки у колхозницы Авдотьи Посоховой: изба за войну одряхлела, камень понадобился в фундамент. Был у нас в музее ученый из Дрездена, писал исследование о Кульмане, он часами от этого камня не отходил…».

        В ходе исследований удалось узнать и более подробное  содержание письма, которое Алексей Толстой написал тогда ногинскому учителю: «Ваша находка  чрезвычайно интересна для истории германской литературы, так как Квирин Кульман — крупный немецкий поэт XVII века. Он впал в мистицизм, был изгнан из Вены за неистовость и кончил жизнь на костре в Москве, по приказу царевны Софьи. Подробные биографические сведения о нем я сообщу вам в ближайшее время. Будьте осторожны с раскопками, не сдвигайте плиту с места. Можно предположить, что она положена там, где похоронены останки Кульмана, или — на месте его сожжения. Находка эта, повторяю, очень ценная. Примите мой привет. Депутат Верховного Совета СССР, Академик Алексей Толстой. 3/IX- 40 года».

        Это  письмо признанного советского писателя стало своеобразной «охранной грамотой» для памятника, что и позволило в конечном итоге переместить его в тогдашний краеведческий музей города Ногинска

Мистерии в таинственном парке

        Владельцем Саввинского  (на территории нынешнего Щелковского муниципального района Московской области) был Иван Владимирович Лопухин (1756 – 1816) – при Екатерине Великой – гонимый вольнодумец,  при Павле I – тайный советник и сенатор.  А в истории русского масонства и розенкрейцерства  фигура неординарная и достойная отдельного рассказа. Блестящий переводчик и автор главных теоретических трудов московских мартинистов «Духовный рыцарь» и «Некоторые черты о внутренней церкви», создавая свой усадебный парк,  увековечил в нём в виде различных памятных знаков и парковых композиций  имена многих западноевропейских теософов, поэтов и метафизиков: Эккартсгаузена, Фенелона, Юнга… Отдавалось должное и титанам  мысли – Диогену, Сократу, Платону, Конфуцию, Руссо, Ломоносову…Был среди них и памятник Якобу Бёме – немецкому мистику, учение и книги которого теперь вновь необычайно популярны и активно переиздаются в том числе и в России. Последователем Бёме был и Квирин Кульман...

      «Смысловое наполнение» символики паркового  ансамбля  имело двойственный характер. Для одних, обычных посетителей парка,  павильоны на островах,  гроты, вазы и статуи носили  экзотерический смысл. Их философский и религиозный контекст был «на поверхности» и понятен  каждому просвещенному гостю усадьбы. Зато подлинно эзотерическое значение всего увиденного здесь могли постичь только действительно посвященные в тайны адепты масонских лож, членами которых были многие из друзей Лопухина, -  яркие представители интеллектуальной и научной, да и отчасти политической элиты того времени.  Среди них были архитектор Василий Баженов, поэт, куратор Московского университета Михаил Херасков, книгоиздатель Николай Новиков…Но особый, говоря современным языком месседж,  земной Творец парка – хозяин Саввинского посылал розенкрейцерам.

            Как теперь доказано видными российскими и европейскими исследователями тайных обществ, именно масоны и розенкрейцеры  были продолжателями традиций катаров, тамплиеров и хранителями многих их тайн. То, что  зашифрованное послание, высеченное на памятнике Кульману,  адресовано ограниченному, малому, внутреннему кругу посвященных, можно усмотреть и в некоторой подсказке: в середине пересечения «больших» крестов, как бы внутри их, еще глубже выбиты маленькие  крестики. Этот факт может также стать подсказкой при исследовании  послания.

         Совершенно очевидно, что в  парке совершались и таинственные масонские ритуалы. Косвенно это подтверждает один  любопытный, документально подтвержденный факт. В 1812 году, при приближении французов к первопрестольной, Лопухин выехал  в своё имение Ретяжи в Орловской губернии. Там он вскоре женился на простолюдинке, женщине удивительной красоты,  и  больше из усадьбы никуда  не выезжал, однако постоянно принимал таинственных гостей.  В здешних краях он также создал не менее символический парк и  в ночь с 5 на 6 мая 1814 года,  при скоплении окрестных помещиков совершил магический ритуал на каменной плите с эпитафией, адресованной Наполеону: «И память вражия погибла с шумом». Он  осыпал её пеплом со словами: «Слава твоя прах и в прах возвращается»… Церемония закончилась пальбой из мортиры, салютом и щедрым застольем. Никто из присутствующих и подумать не мог, что практически  в это же время,  за тысячи вёрст от безвестных Ретяжей,  только что прибывший в ссылку на остров Эльба в Средиземном море Наполеон  принял твердое решение  любой ценой вернуться в Париж. И это намерение поставило в конечном итоге крест на его судьбе. Поразителен и другой факт: Наполеон умер  ровно через семь лет (7 — знаковая для масонов цифра) – 5 мая 1821 года.

Роковой выбор искателя истины

         В древние времена слово «ересь» означало… «выбор». Катары и тамплиеры, представители многих европейских  тайных обществ, а в России начиная с ХVIII века — масоны и розенкрейцеры, организации которых вполне легально, зарегистрированные в Минюсте РФ, существуют в нашем обществе и теперь, являлись носителями многих теперь забытых  христианских традиций и догм. Они следовали этим древним заветам задолго до того, как часть из них официально  «взяла на вооружение» Церковь.  Но приняв одно, иерархи Церкви ополчились на другое, зачастую непонятое им. Так началась борьба с религиозным инакомыслием, появилась священная инквизиция, запылали костры. Ярким примером такой борьбы в России стало преследование староверов – старообрядцев. 

    Чтобы понять хотя бы схематично суть гонений на еретиков — инакомыслящих, среди которых были такие  титаны мысли как Джордано Бруно и Николай Коперник,  нужно  погрузиться в темный мир средневековой европейской ереси. Этот мир отнюдь не мрачный, а напротив – завораживающий, таинственный. Из этого мира и пришёл в Россию Квирин Кульман.

    Силезский немец Квиринус Кульман (1651 – 1689), достаточно известный в Европе поэт и богослов, появился в московской Немецкой слободе не случайно. Как и Якоб Бёме, он получил от неведомых высших сил некое откровение, которое перевернуло всё его мировоззрение. Он увидел будущее христианского мира, в основе которого должно было стать всемирное государство езуелитов. Государство по современным понятиям социалистическое, без различия верований, наций, без сословий…  Особая роль в его построении  была уготована Оттоманской Порте и  Московии. И он знал, как этого достичь. Но не все, а вернее практически никто, не хотели его слушать. Он расписывал прелести езуелитского государства в Лондоне и Париже, в Амстердаме и Женеве, во многих других городах Европы – его ненадолго брали под стражу, а затем просто гнали взашей. В 1678 году турецкий султан Мехмет IV решил вразумить вольнодумца более радикальным способом. Но и сто ударов розгами по пяткам не ослабили силу видений Кульмана. Он продолжал проповедовать, писать письма, публиковать памфлеты.  Слава о проповеднике достигла России. В Немецкой слободе у него появились последователи-протестанты. И он решил отправиться в Москву. В дороге он написал письмо Петру Алексеевичу, хотя тот еще не был полноправным царём. Что было в письме – ныне никому неведомо, но оно вызвало смятение при дворе, где шла откровенная борьба за власть и все шансы на победу были у царевны Софьи. Именно эта борьба и сыграло роковую роль в судьбе Кульмана. В Немецкой слободе он появился в мае 1689 года. Здесь он нашёл ряд единомышленников, среди которых оказался и преуспевающий купец Кондратий Нордерман. Но идеи и пророчества Кульмана дворцовых палат не достигли, а местным иезуитам и кальвинистам совсем не понравились. Лютеранский пастор написал жалобу патриарху Иоакиму, тот передал дело светским властям…В руках костоправов главы Стрелецкого приказа, ближайшего сподвижника Софьи, окольничего Федора Шакловитого иноземец Кульман быстро превратился в еретика «Квиринку». Его и Нордермана люто пытали: били кнутом и жгли щипцами. Квирин Кульман настаивал, что прибыл в Московское царство «по видению ангелову». Кондратий Нордерман и вовсе нёс околесицу, ссылаясь на видения друга: «…а царей, и королей, и великих государей князей и иных вельмож не будет, а будут все ровные и все вещи будут общественные, и нихто ничево своим называть не будет...». По ходу дела, как и положено, велись записи допроса, который осуществлялся с помощью опытных переводчиков. Более двух веков  эти записи хранились «за семью печатями». Только теперь мы получили возможность досконально изучить загадочное «Дело…» и сразу же нашли в нём и нестыковки, и недостающие страницы. Но об этом — в своё время.

           Допросы длились примерно месяц. Кульмана признали еретиком. Согласно следственному делу, вина Нордермана заключалась в том, что он «того Квиринка и теперь за пророка, и за проповедника, и за великого человека имеет, что он человек ученый и во всех государствах бывалый»… По  официальной версии,  4 октября 1689 года, обоих несчастных «как ложных пророков», сожгли в срубе, обставленном снопами соломы и бочками со смолой. Вместе с ними сожгли и книги, которые Кульман привёз с собой в Россию. Но, по иронии судьбы они сохранились. В виде переводов в розыскном деле.

   Каменная скрижаль открывает секреты

      В процессе нашего исторического расследования удалось выяснить, что в XVIII – XIX столетиях в среде российских масонов и розенкрейцеров, в основе учений которых находятся мистерии и гностические традиции древности, ходило несколько списков многотомного труда «История церкви и еретиков» — сочинение историка протестантской церкви Готфрида Арнольда (1665—1714) «Unparteische Kirchen – und Ketzerhistorie». Именно в этом труде он утвердительно написал: «Гностики, истинные христиане».  Достоверно известно, что этот труд переводил с немецкого Василий Лёвшин – энциклопедист-просветитель, друг Ивана Лопухина, Николая Новикова и многих других московских мартинистов. Сколько было таких рукописных экземпляров теперь и неважно, но один экземпляр находился у святителя Филарета (Дроздова), митрополита Московского и Коломенского – современника Александра Пушкина. Этот известный деятель Церкви на самом деле был ещё и видным масоном, одно время он состоял сразу в трех ложах. Окольными путями удалось выяснить, что некогда принадлежащий ему  список  хранится теперь в отделе рукописей Российской государственной библиотеки. Самое интересное -  фолиант оцифрован и доступен каждому!  «Готфрида Арнольда продолжение и объяснение или третья и четвертая части безпристрастной церковной и о еретиках истории, состоящее в описании еще прочих распрей в XVII веке с прибавлениями и исправлениями на все четыре части»… Подумать только – эту трудночитаемую  рукопись с  витиеватым названием  касались руки людей, которые вершили потаённую  духовную и культурную историю России на протяжении как минимум двух веков.  А теперь она доступна всем желающим! Прямо скажем, чтение этой рукописи – занятие увлекательное. И нам удалось выяснить, что мотив эпитафии Кульману, высеченный на сохранившемся камне-памятнике, взят именно из этой книги, что и подтверждает странная на первый взгляд надпись на камне:

«Arnold Kirch.u Ketz.Hist.Th.III.C.XIX.8.» – это самая обычная ссылка на цитату, а не масонское заклинание, как считают некоторые. Так что авторы оформления плиты косвенно подтвердили – надписи и изображения подлежат расшифровке.

      

  Но в распоряжении  братьев-мартинистов были и списки  «Розыскного дела Кврина Кульмана…». Это секретный документ мог хранить полученные под пытками обрывки признаний и пророчеств мистика, очень ценных для нескольких поколений искателей истины. И уже меньше чем через век после казни, масоны сумели  сделать со следственного дела списки. Такие копии были дороже золота. Они передавались из поколения в поколение, пока не исчезли в горниле революций, войн, в ходе преследования инакомыслящих. Правда, в 1880-е годы большая часть «Дела», но почему-то не вся, была опубликована в малотиражном историческом издании, которое теперь не менее редко, чем сама рукопись. Нам же интересен первоисточник – основа исторического исследования. И мы его нашли…Нашли благодаря предусмотрительному старанию самих гонителей еретиков, сектантов, старообрядцев…

Калёные кресты для крамольников

…Попасть под своды библиотеки Московской духовной академии оказалось весьма непросто. Помог случай. И здесь уж я почувствовал себя в образе профессора религиозной символики Роберта Лэнгдона (помните конспирологические романы Дэна Брауна «Ангелы и демоны», «Код да Винчи», «Утраченный символ»?), который вполне официально проник  в библиотеку Ватикана благодаря удивительному стечению обстоятельств. Да и место, где расположено это хранилище древностей не менее пафосное, чем город-государство  в центре Рима.  По сути – это сердце нашей Русской Православной Церкви – Троице-Сергиева Лавра. Но и у нашей, Церкви, как и у Римско-католической, есть исторические секреты, которые до сих пор хранятся почти что «за семью печатями». И «дело Квирина Кульмана» — одно из таких. Впрочем, здесь, в Лавре мне удалось увидеть сразу два рукописных экземпляра «Дела».

… Дрожащими от волнения руками я прикасаюсь к первой истрепанной рукописи с хрупкими и пожелтевшими от времени листами. Читаю и не верю своим глазам: «Розыскное дело иноземцов пастора Квирина Кульмана и Кондратья Нордермана о издании им развратных о квакерской вере книг и о сожжении в Москве первого».  «…Первого»…Открываю деревянную обложку-крышку другой рукописи. Она на синеватой бумаге явно XVIII века,  на титульном листе овальный штамп: «Библиотека Московской духовной академии».Застываю в недоумении, читая следующее: «Дело о Квирине Кульмане и Кондр. Нордемане, из которых первый сожжен в Москве 1689 года, железными разженными крестами»

        Так значит общеизвестная версия опровергается этими документами? И на самом  деле Нордерман не был сожжен?! Или решение избавиться  от этого свидетеля  «Кульмановского дела»  было принято уже после завершения следствия, ход которого строго протоколировался? Теперь, спустя триста лет, мы вряд ли это узнаем. Хотя… Наше расследование пока еще не завершено. Впереди – подробное изучение полной версии «Розыскного дела» и расшифровка таинственного послания на памятнике еретику. Путешествие по таинственным лабиринтам истории продолжается…

Александр Нефедов

На фото:
Автор статьи у плиты-артефакта;
«Юнгов остров» в усадьбе Саввинское;
Квирин Кульман;
Розыскное дело Квирина Кульмана и Кондратия Нордемана

Похожие статьи:

Теги: , ,