По весенней улице приволжского города Самары, запыхавшись, бежал молодой паренёк. Распахнутое пальтишко, сбитая на затылок фуражка, взъерошенные апрельским ветром с реки волосы. Сердце билось радостно и нетерпеливо. В Самаре недавняя весть об отречении Николая II от престола вызвала настоящее потрясение. Только одни плакали – что теперь будет, а другие ликовали – наконец-то! Молодой чернорабочий Самарского трубочного завода Николай Кочкуров был среди радующихся. Ещё год назад он по молодости и горячности натуры прибился к самарским анархистам, но к весне 1917-го решил, что ему ближе по духу большевики.

Да, апрель 1917 года выдался в России не менее тревожным, чем предыдущие месяцы: в Прибайкалье произошло сильное землетрясение, в Якутии вспыхнула эпидемия сибирской язвы, в Питере начинался голод. «Свобода – темница! Свобода – оковы! Свобода – закон

Когда в Самаре был сформирован Комитет народной власти, председателем его стал эсер Глядков. И не случайно: сюда не раз тайно приезжал его шеф – Александр Керенский, после чего в городе появилась «первичная ячейка» ордена масонов. Однако вошли в Комитет и представители других партий. Например, Валериан Куйбышев, имя которого Самаре предстояло потом проносить 56 лет.

Николай Кочкуров спешил на очередной митинг. Он был весьма активным членом партии, вёл агитационную работу на заводе, а когда в Самаре начала выходить большевистская газета «Приволжская правда», стал настоящим журналистом, публикуя неплохие очерки. Ему, лет с тринадцати работавшему по найму и не знавшему достатка, казалось, что наступает новая эра, эра, в которой простому трудовому человеку жить станет лучше. И веселей. Может быть, поэтому несколько лет спустя, занявшись писательством, он и возьмёт себе литературный псевдоним Артём Весёлый…

Что происходило в Самаре, происходило и по всей России. Привычная жизнь ломалась, «вывихивалась», кипела в большом революционном котле. Правда, в апреле революционная эйфория несколько схлынула. Нужно было думать о том, как, по каким законам жить дальше. Однако неясным оставался вопрос с войной. Министр иностранных дел Временного правительства Милюков направил союзникам ноту, в которой подтвердил участие России в войне до победного конца, но она вызвала бурные демонстрации с большевистскими лозунгами. Союзники, понимая, что как военный партнёр Россия ненадёжна, отправили туда миссии представителей социалистических партий с целью добиться от русских социалистов поддержки, согласия на продолжение участия в войне. Ситуация становилась зыбкой, перспективы неясными. Но из Цюриха вернулся в Петроград большевистский лидер Владимир Ленин, пропущенный через свои территории немцами, и, как писал позднее Алексей Толстой по другому, правда, поводу...«история была пришпорена, история понеслась вскачь, звеня  Куда она понеслась, вот в чём вопрос. Мучился этим вопросом и муромский инженер Владимир Зворыкин, получивший образование в Питере и в Париже, отслуживший в армии и мечтавший об исследовательской карьере. Той весной он не знал, конечно, что придётся ему бежать сначала в Сибирь, где чудом избежит расстрела, на Дальний Восток и, наконец, в Нью-Йорк, где осядет и изобретёт телевизор.

А в Калуге голодал, размышляя о полётах в космос, другой великий и никому не нужный учёный-мечтатель Константин Циолковский. Он, сидя «на хлебе и воде», испытывая неимоверные бытовые тяготы, первым в мире решал (и решил!) задачу… посадки космического аппарата на поверхность планет, лишённых атмосферы. Вообще, «странных людей» в России хватало всегда. Вокруг митинги и демонстрации, и селекционер Иван Мичурин в своём провинциальном Козлове думает лишь об одном – как сберечь свою бесценную коллекцию растений, а ярославский гидробиолог Лепнев озабочен… экологией! Он ходит на лодке по реке Которосль возле Ярославля, исследуя степень её загрязнённости, фиксирует стоки-сбросы городских предприятий, иначе говоря, осуществляет едва ли не первый в России экологический мониторинг. И именно в это неспокойное время молодой московский адъюнкт-геолог Сергей Обручев, несмотря на охватившую старую столицу революционную лихорадку, собирается в свою первую самостоятельную серьёзную экспедицию в пределы Среднесибирского плоскогорья.

Тем временем Яков Протазанов предложил публике новую «фильму» – «И тайну поглотили волны...» с Ольгой Гзовской и Владимиром Гайдаровым в главных ролях, а Всеволод Мейерхольд поставил на сцене Александринки лермонтовский «Маскарад».

Александр Ломтев
Фото:Shutterstock.com

Продолжение в №4/2017 журнала «Чудеса и приключения», стр. 50 — 53

Похожие статьи:

Теги: ,