Николаю II не раз предрекали страшную судьбу. Из терний непростого жизненного пути история сплела ему мученический венец, а таинственные знаки указали путь к святости.

В 1917 году пресеклось трёхсотлетнее правление династии Романовых. 2 марта император Николай II под давлением со стороны военного командования подписал высочайший манифест об отречении от престола в пользу младшего брата Михаила. Тот короны не принял, трон опустел, власть в стране перешла к Временному правительству. Дальнейшие кровавые события хорошо известны. Есть свидетельства, что последний русский царь знал о них задолго до того, как тучи сгустились над империей. Дурным предзнаменованием была уже трагическая давка на Ходынском поле, омрачившая торжества по случаю его коронации. Имели место и другие грозные предзнаменования…

Французский посол при русском дворе Морис Палеолог в книге «Царская Россия во время мировой войны» описал состоявшуюся в 1909 году беседу между Николаем II и Петром Столыпиным. Когда премьер завёл речь об очередных решительных мерах, государь равнодушно махнул рукой и сказал, что всё равно ничего хорошего из этого не выйдет, сославшись на тщету всех своих начинаний. Столыпин начал энергично возражать, но царь прервал его неожиданным вопросом: читал ли тот «Жития святых»? Опешивший премьер ответил утвердительно. Тогда царь спросил: помнит ли он день его рождения и какому святому этот день посвящен? Столыпин легко назвал дату, но не вспомнил святого. «Иова Многострадального», – напомнил ему император. Премьер попытался сказать нечто ободряющее. «Нет, – покачал головой государь, – поверьте мне, Пётр Аркадьевич, у меня более, чем предчувствие, у меня в этом глубокая уверенность: я обречён на страшные испытания; но я не получу моей награды здесь, на земле… Сколько раз применял я к себе слова Иова: «Ибо ужасное, чего я ужасался, то и постигло меня, и чего я боялся, то и пришло ко мне».

Стойкое убеждение венценосца в неизбежном крахе всех его земных начинаний, в страшном конце его жизненного пути основывалось на многочисленных пророчествах, слышанных им из уст разных юродивых и святых. Не страшась царского гнева, о мученическом венце его предупреждали отец Иоанн Кронштадтский и блаженная Паша Саровская, старец Варнава из Гефсиманского скита близ Сергиевой лавры и другие подвижники, коими в начале XX века была так богата русская земля.

Императрице тоже не раз предрекали то же самое. В декабре 1916 года она посетила в Новгороде столетнюю старицу Марию Михайловну, которая, завидев её на пороге кельи, возгласила: «Вот идёт мученица – царица Александра!» В разговоре с государыней она несколько раз повторила: «А ты, красавица, – тяжёлый крест – не страшись». Через несколько дней пророчица испустила дух.

Но началось всё значительно раньше – в Японии, где Николай побывал ещё в 1891 году, будучи цесаревичем. Известный иерарх Русской православной церкви заграницей епископ Митрофан (Зноско-Боровский) рассказывал, что в Киото государь-наследник посетил монаха-предсказателя Теракуто, жившего в роще за городом. Вместе с Николаем Александровичем туда отправились греческий принц Георгий и видный японский политик Ито Хиробуми в качестве переводчика (якобы из его дневников и стала известна вся эта история).

Уже издалека гости увидели, что отшельник простёрся на земле, ожидая их появления. Николай поспешил к нему и бережно поднял старика, после чего тот, словно в трансе, начал изрекать загадочные пророчества: «О, ты, небесный избранник, о, великий искупитель, мне ли проречь тайну земного бытия твоего? Ты выше всех… И вот тому знамение: опасность витает над твоей головой, но смерть отступит, и трость будет сильнее меча… и трость засияет блеском».

Это странное предсказание сбылось спустя несколько дней. Другие слова Теракуто осуществились лишь через десятилетия. Он сказал Николаю: «Два венца суждены тебе, царевич: земной и небесный. Играют драгоценные камни на короне твоей, владыка могущественной державы, но слава мира преходит, и померкнут камни на земном венце. Сияние же венца небесного пребудет во веки. Наследие предков твоих зовёт тебя к священному долгу. Их голос в твоей крови. Они живы в тебе. Много из них великих и любимых, но из них всех ты будешь величайшим и любимейшим. Великие скорби и потрясения ждут тебя и страну твою. Ты будешь бороться за всех, а все будут против тебя… Вижу огненные языки над главой твоей и семьёй твоей. Это посвящение. Вижу бесчисленные священные огни в алтарях пред вами. Это исполнение. Да принесётся чистая жертва и совершится искупление. Станешь ты осиянной преградой злу в мире. Теракуто сказал тебе, что было открыто ему в Книге Судеб».

Говорят, Николай ушёл от него в глубокой задумчивости. Через несколько дней на цесаревича было совершено покушение. Фанатик ударил его по голове мечом, но тот лишь скользнул по касательной, причинив лёгкие ранения. На выручку пришёл принц Георгий, который сбил нападавшего с ног своей бамбуковой тростью. Япония была ошеломлена случившимся. Сам император Мэйдзи явился к высокому гостю, чтобы молить о прощении. В его адрес пришло более 24 тысяч писем с извинениями от простых японцев. Одна молодая женщина в Киото сделала себе харакири, не снеся национального бесчестья. Николай прервал путешествие и вернулся в Петербург. Император Александр III попросил себе ненадолго ставшую знаменитой трость, после чего вернул её принцу Георгию всю усыпанную бриллиантами. Так исполнилось первое пророчество Теракуто: трость оказалась сильнее меча и засияла. У Николая II после этой истории до конца жизни на лице оставался шрам. И это была не единственная память о Японии. Во время пребывания там он успел сделать на правовой руке цветную татуировку в виде дракона, которую хорошо видно на некоторых его фотографиях.

К началу XX века отношения между нашими странами окончательно испортились. В 1904 году началась война. Поражение в ней спровоцировало первую русскую революцию, в огненных всполохах которой замелькали тени грозных прорицаний Теракуто. Возможно, именно поэтому медаль в память Русско-японской войны выглядит так странно. На ней изображено Всевидящее око Провидения, а на обороте – таинственное евангельское изречение: «Да вознесёт вас Господь в своё время». Учитывая, что царь сам выбрал эти слова для медали, можно предположить, что лично для него они имели провиденциальное звучание. Должно быть, он вспоминал Японию, где ему впервые предсказали скорбный жизненный путь и посмертную славу.

Роман Нутрихин
Из №3/2017 журнала «Чудеса и приключения»

Похожие статьи:

Теги: , ,