Н.Самокиш. Атака гусарТоржества на восточно-прусской земле, посвящённые заключению Тильзитского мирного договора, что завершил неудачную для России войну с Францией, следовали нескончаемой чередой. В один из этих июньских дней 1807 года праздновавший победу над Александром I (хотя и надевший маску нескончаемого великодушия) Наполеон Бонапарт невольно обратил внимание на юного гусарского офицера в свите царя, который смотрел на него проницательным и отнюдь не подобострастным взглядом. Покоривший пол-Европы император французов привык читать в глазах окружающих восхищение, страх или умильно-предупредительную лесть. Однако теперь его напористой, всепобеждающей властности явно противостояла ещё неведомая ему спокойная и сдержанная сила...

«Этот по всем статьям будет военным»

Мог ли тогда предполагать упивавшийся безграничным могуществом завоеватель, что скрестивший с ним взор дерзкий гусар ещё неоднократно заступит ему дорогу? Сначала с оружием — когда во главе партизанского отряда, положившего начало мощнейшему народному движению, будет беспрестанно совершать лихие налёты и громить тылы и боевые части Великой армии, во время позорной ретирады из Москвы станет упорно преследовать и примериваться, как бы захватить в плен. А потом — со своим острым публицистическим пером, разоблачив неоспоримыми доводами и неопровержимыми фактами придуманную Бонапартом для самооправдания ложь, что сокрушительное поражение потерпел он от «генерала Мороза», а не от русского народа и русской армии.

Ко времени первой встречи с виновником череды кровавых европейских войн Давыдов был, несмотря на молодость, широко известен. Дворянский род его славился на Москве как один из старинных, по семейному преданию, восходил корнями к татарскому мурзе Минчаку Касаевичу (принявшему после крещения имя Симеон). Родившийся 16 июля 1784 года Денис имя своё получил в честь деда, елизаветинского вельможи, водившего тесную дружбу с Михайло Ломоносовым. Девяти лет от роду влюблённому в военную службу мальчугану выпало счастье свидеться с великим Суворовым, побывавшим в хозяйстве его батюшки-полковника с инспекторской проверкой и очень обрадованным продемонстрированной ему выучкой давыдовских кавалеристов. Присмотревшись к Денису, генерал-аншеф в присущей ему полушутливой манере предрёк: «Этот по всем статьям будет военным. Я ещё не умру, а он уже три сражения выиграет!»

Джордж Доу. Денис ДавыдовПринятый в 1801 году в гвардейский Кавалергардский полк, юноша действительно имел все задатки блестящего конного командира. Однако сначала широкую популярность (а вместе с ней, увы, и неприязнь власть предержащих) принёс ему литературный дар. Сочинённые Денисом басни — «Голова и Ноги», «Река и Зеркало», «Орлица, Турухтан и Тетерев» — задевали молодого Александра I, недавно воссевшего на трон свергнутого отца, а также царское окружение и по меркам позапрошлого столетия звучали крамольно. К тому же с лёгкой руки кавалергарда-острослова за туговатым на ухо императором прочно закрепилось прозвище Глухая Тетеря. Но и государь, при всём его показном добросердечии и христианском милосердии, не остался в долгу: императорским рескриптом от 13 сентября 1804 года за малозначительную провинность корнета Давыдова исключили из гвардии и перевели в армейский Белорусский гусарский полк. Неприязнь царской семьи будет преследовать Дениса Давыдова до скончания дней.

Для потомственного дворянина перевод из гвардии в армейский полк считался обидным наказанием: так карали казнокрадов, карточных шулеров или обесчестивших себя трусостью, малодушием. Посему и Давыдов покидал Петербург с дурными предчувствиями. Но вопреки опасениям армейские гусары встретили его восторженно: переписанные от руки басни и сатиры корнета широко ходили в гарнизоне.

В гусарском кругу Денис встретил и полюбил совершенно особый дух вольного офицерского братства с его весёлой бравадой, лихой бесшабашностью, презрением к опасностям. Живым воплощением этого удальства оказался отчаянный рубака и бессребреник, разбитной и разгульный поручик Алексей Бурцов, ставший Давыдову лучшим другом. Ему-то и посвятил Денис Васильевич свои первые «зачашные песни». Задорный перезвон гусарских стаканов, перемешанный с дымом бивачных костров, накануне войны 1805 года — первой серьёзной схватки России с Наполеоном — услышала вся страна.

А первым, кто убедился в неоспоримых офицерских достоинствах крестника Суворова, стал генерал П. И. Багратион, избравший его адъютантом. Князь Пётр Иванович, быстро оценив храбрость, расторопность и рассудительность Дениса, доверял ему наиболее важные поручения, посылал в самые жаркие дела. С князем поэт-гусар прошёл три войны: с французами (1807 г.), с турками (1806—1812 гг.), со шведами (1808—1809 гг.), сблизился и сдружился навеки, недаром Багратион ласково величал его «меньшим своим братом». Между прочим, и прах знаменитого полководца был перезахоронен в 1839 году на Бородинском поле благодаря стараниям Дениса Васильевича. Однако Отечественную войну 1812 года встретили они порознь: Давыдов, горевший желанием в опасный для Отечества час быть на передовой линии, упросил отпустить его из штаба в войска и ещё в апреле стал подполковником Ахтырского гусарского полка.

Непрошеных гостей из-за кордона в русской армии ждали, готовились встретить как подобает. В войсках креп патриотический дух, воинская наука осваивалась с особым рвением. В минуты отдыха на биваках звучали стихи Давыдова, и среди них — сочинённая в канун иноземного нашествия хлёстко-озорная эпиграмма «К портрету Буонапарте», высмеивающая пошловатую страсть сажать на троны оказавшихся в вассальной зависимости королевств и герцогств многочисленных родственников.

Продолжение читайте в №4 (2012) журнала «Тайны и преступления».
Похожие статьи:

Теги: ,