Так русские солдаты называли за глаза своего командира — генерала-от-кавалерии и генерал-адъютанта барона Фердинанда Фёдоровича Винцингероде. А что вы думаете? Просто ли было казаку или пехотинцу ответить на вопрос товарища: «У кого ты служишь?» Вот и слетало с губ: «У его высокопревосходительства Вин... цин... тьфу, да у «Винца в огороде». Только не надо думать, что это негласное прозвище означало пренебрежительное отношение к боевому генералу. За своим командиром солдаты были готовы идти в огонь и в воду. А вот откуда он взялся, этот Фердинанд Фёдорович, которого смело можно назвать первым партизаном Отечественной войны 1812 года? И почему в истории вплоть до настоящего времени о нём почти ничего толком не говорится? Но обо всём по порядку.

Всегда против Наполеона

По одним сведениям, Ф.Ф. Винцингероде родился в 1770 году в Боденштейне (Саксония), а по другим — в Аллендорфе в семье потомственного военного. Его отец служил адъютантом у генерал-фельдмаршала Фердинанда Брауншвейгского. Вероятнее всего, отец назвал будущего полководца в честь своего патрона. Некоторые биографы барона считают, что его карьера была типичной карьерой воина-наёмника, так как до поступления на русскую службу он и послужил гессенскому монарху, и постоял под ружьём в австрийской армии. Однако вот что интересно. Молодой офицер всегда сражался на стороне тех, кто выступал против захватнических планов Наполеона Бонапарта. Квинтэссенцию этих планов с военной прямотой изложил наполеоновский генерал Лефевр, заявивший в одном из захваченных французами городов: «Мы пришли, чтобы принести вам свободу и равенство, но не забивайте себе голову этим: потому что первого, кто пошевелится без моего разрешения, расстреляем на месте».

Такое понимание свободы и равенства было отнюдь не присуще рыцарски воспитанному молодому офицеру. Поразмыслив и решив, что единственной силой, которая может остановить Наполеона в Европе, является Россия, Фердинанд Винцингероде перешёл в 1797 году на русскую службу и стал майором кирасирского полка. Наступивший 1797 год оказался серьёзной вехой в жизни полководца. С войсками Суворова Винцингероде участвовал в итальянском и швейцарском походах, будучи адъютантом второго сына императора Павла I — Константина. Не надо думать, что адъютантская служба у цесаревича состояла из поручений типа «принеси-подай». Константин Павлович шёл со своим адъютантом в авангарде князя Багратиона. Именно им пришлось своими офицерскими шарфами и ремнями связывать доски, перекинутые солдатами на месте взорванного Чёртова моста. А затем предстояло преодолеть Росштокский хребет (около 2,5 тысячи метров над уровнем моря), где солдаты карабкались 16 километров по козьим тропам, на которых порой еле умещалась подошва сапога. Для поднятия солдатского духа колонну возглавляли сам Константин Павлович, князь Багратион и адъютант Винцингероде. До сих пор эту горную тропу на картах Швейцарии называют «путём Суворова в 1799 году». За бесстрашие, смекалку и воинскую доблесть, проявленные в походах, Фердинанд Винцингероде был пожалован императором в генерал-адъютанты. Казалось бы, вот он, пик карьеры! Шаркай по дворцовому паркету да целуй ручки милым дамам. Но не это прельщало тридцатилетнего генерала. Он всегда хотел быть там, где шли бои с ненавистным поработителем Европы.

Алексис Седу. Война 1812 года бросает европейские силы против русского царя Александра IВ 1805 году Винцингероде снова участвовал в сражениях против наполеоновской Великой армии. В исторических трудах лишь одной строкой упомянут эпизод, когда по заданию М.И. Кутузова Фердинанд Фёдорович отправился в штаб Мюрата для ведения переговоров о перемирии. Генерал взялся «уболтать» неаполитанского короля, что имело бы своим следствием отрыв союзных войск от французов. Винцингероде это удалось, в результате конница Мюрата отстала на два перехода от русских и австрийских войск. Ну а когда Александр I вынужден был подписать с Наполеоном мир в Тильзите, Фердинанд Фёдорович вновь нашёл возможность сразиться с французами, перейдя в австрийскую армию. В 1809 году в битве под Асперном французская картечь изувечила ногу непримиримого врага Наполеона. После боя к русскому ордену Св. Георгия 3-й степени добавилось звание австрийского фельдмаршал-лейтенанта.

Война с наполеоновской Францией закончилась для Австрии плачевно, и когда на пороге 1812 года вновь замаячили огненные сполохи предстоящих сражений Франции с Россией, Винцингероде облачился в русский мундир, только теперь уже в мундир генерал-майора. А далее произошло вот что.

«Послал я слабой отряд...»

20 июля 1812 года Барклай-де-Толли предписал выделить под командование Фердинанда Фёдоровича несколько казачьих частей, Черноморскую сотню, Перекопский татарский и Ставропольский калмыцкий полки. Так был создан «летучий отряд» барона Винцингероде, которому предписывалось «тревожить» неприятеля на огромной территории от Смоленска до Полоцка. Тем самым отряд, в скором времени переименованный в корпус, стал ещё и единственным звеном, соединившим защитников Санкт-Петербурга на Полоцком направлении с основными силами русской армии. Отряд должен был истреблять разрозненные силы противника, захватывать курьеров, не давать французам запасаться продовольствием и фуражом.

Генерал воевал в свойственной ему манере: смело и напористо. Захватывались не только обозы, фуражиры и курьеры. От инсургентов освобождались города и местечки. В одном только Витебске отрядом Винцингероде было пленено до тысячи французов. Вот как описывал сам Фердинанд Фёдорович в донесении императору Александру I действия летучего отряда (сохранён язык оригинала): «Послал я слабой отряд, состоящий из 15 казаков, под командованием офицера Перикова для наблюдения за корпусом генерала Пино, который отряжен был с пехотною дивизией и тремя конными полками из Смоленска к Витебску и которой, следую за мною, взял своё направление на Поречье. Храбрый казацкой офицер начал тем, что сорвал неприятельский пикет, состоящий из 10-и рядовых, и присоединился к жителям города Поречье, которые по приближению неприятеля оставили город и бросились в близлежащие леса; потом, когда неприятельские колонны проходили через город, то казаки вместе с жителями напали на арьергард и взяли 105 человек в плен, которых они привели ко мне. С нашей стороны при сём случае ранили только двух мужиков и убили лошадь у казака. Накануне сего происшествия купец Меньшинков, того же города, привёл ко мне адъютанта генерала Пино со всеми его депешами. В найденных бумагах на адъютанте... который следовал с донесением в главную квартиру французской армии, с удовольствием усмотрел я, что неприятель полагает, что мой корпус составлен из 1000 кирасир, 1000 драгун и 3000 казаков, хотя он состоит из 1300 человек».

Напрашивается сам собой вывод о том,что Фердинанд Фёдорович Винцингероде был, пожалуй, первым партизанским командиром в Отечественной войне 1812 года. Это нисколько не умаляет заслуг перед Родиной таких замечательных людей, коими являлись Давыдов, Сеславин, Фигнер и многие другие, возглавлявшие партизанские летучие отряды той поры. Так что же произошло с именем генерала Винцингероде в нашей истории? Историография советского времени, естественно, не пожелала назвать «фон барона» первым в этой плеяде. Более того, генерал «награждался» на страницах учебников и в исторических трудах такими эпитетами, как «бездушный наёмник» и «иностранец, которому была безразлична судьба России». Интересно, а как бы он сам отреагировал на подобную клевету? Обнажил бы шпагу или философски произнёс: «Siс transit gloria mundi (Так проходит людская слава)»? Нам это, к сожалению, не дано узнать.

А вот то, что к России Фердинанд Винцингероде прикипел душой, становится понятно из событий, развернувшихся далее.

Провидение помогало ему

После занятия Наполеоном Москвы корпус генерала был переброшен на Тверское направление. Что дальше предпримет Наполеон Бонапарт, никто не знал. А ведь ему принадлежали слова, вошедшие в историю: «Если бы я пошёл на Петербург, то взял бы Россию за голову. Если я бы пошёл на Киев, то схватил бы её за ноги, а если бы пошёл на Москву, то поразил бы её в самое сердце». Время показало французскому императору, что, несмотря на захват Москвы, сердце России и её дух не были сломлены. Учитывая тот факт, что маршалам Удино и Сен-Сиру не удавалось с юго-запада приблизиться к Петербургу, Наполеон вновь вернулся к идее двинуться на столицу Российской империи во главе основных сил. Граф Сегюр писал по этому поводу следующее: «Наполеон колебался в выборе. Его теперь пленяло лишь завоевание Петербурга, а всё остальное казалось ему позорным отступлением... Завоевание этого города уже было намечено в военных картах... Некоторым корпусам было приказано быть наготове». Графу Сегюру вторил барон Дедем, следующим образом описывая обстановку: «Евгений Богарне (пасынок Наполеона. — А.О.) предложил идти немедленно со своим полком в сорок пять тысяч человек на Тверь, оттуда на Петербург, между тем как остальная часть армии должна была помешать князю Кутузову. Это была та же система вторжения, но в этом проекте было что-то великое, и он, по всей вероятности, удался бы. Это внушило бы ужас в Петербурге, и едва ли император Александр решился бы сжечь вторую столицу. Двадцати пяти дней было бы достаточно, чтобы быть там, но испугались дождей и непроходимых болот в окрестностях Твери, и потому предложение вице-короля было отклонено».

Ну что ж, план Евгения Богарне мог бы стать серьёзной угрозой для русских войск, основу которых составлял корпус генерала Винцингероде. Да, корпус был невелик, но решимость сражаться у него была велика. Да и вся жизнь Фердинанда Фёдоровича доказала, что он скорее погибнет, чем позволит неприятелю взять Петербург в клещи. Правда, при этом забывают сказать, что генералу помогло само провидение. Ведь наполеоновским мемуаристам не было известно, что от вышеизложенного плана Евгений Богарне... отказался сам и никому об этом не говорил.

Видение преподобного Саввы Сторожевского принцу Евгению Богарне. Иллюстрация из журнала "Петербургский листок", 1912Дело в том, что на пути к Звенигороду солдаты Богарне столкнулись с казаками Винцингероде. Вице-король, не зная, сколько у русских сил, отошёл к стенам Саввино-Сторожевского монастыря. Впоследствии о случае, произошедшем с Евгением Богарне, поведал его сын Максимилиан Лейхтенбергский. «Отец мой, — писал Максимилиан, — утомлённый большим переходом, отправился в монастырскую комнату, где ему приготовили кровать, и там заснул. Здесь он видит, что отворяется дверь, в его комнату входит человек в длинной чёрной одежде с седой бородой. «Не вели своему войску расхищать монастырь и особенно уносить что-нибудь из церкви, — сказал старец. — Если ты исполнишь мою просьбу, то Бог тебя помилует, и ты возвратишься в своё царство целым и невредимым». На следующее утро Евгений узнал своего «визитёра» в изображении на иконе святого Саввы Сторожевского. Пасынка Наполеона обуял такой ужас, что он срочно отвёл войска к Москве и ограничился в дальнейшем лишь направлением небольших отрядов в сторону русских аванпостов. Что же касается генерала Винцингероде, то его корпус, усиленный лейб-гвардии казачьим и Изюмским гусарским полками, а также ополчением, не давал неприятелю возможности посылать свои разъезды далее 10-15 вёрст от Москвы.

«Если хоть волос упадёт с головы Винцингероде...»

Вскоре от пленных французов Фердинанд Фёдорович узнал, что Наполеон покидает Москву и маршалу Мортье при этом приказано взорвать Кремль. И тут генерал решился на отчаянный шаг. Вместе со своим адъютантом Л.А. Нарышкиным и казаком, которому было приказано навязать на пику белый платок, Винцингероде направился «уболтать» Мортье точно так же, как ему семь лет назад удалось обвести вокруг пальца Мюрата. Но произошла осечка.

А.Х. Бенкендорф вспоминал: «Желая спасти Кремль, генерал отправился лично к нашим аванпостам, которые уже проникли внутрь города и находились в виду французского караула, поставленного возле дома губернатора. Генерал приблизился к нему, махая платком и не захотев, чтобы кто-нибудь за ним следовал. Офицер принял его как парламентёра и собирался послать уведомить маршала Бертье, бывшего в Кремле, когда на генерала бросился пьяный гусар и увёл его в плен. Наши казаки находились слишком далеко, чтобы подать ему помощь, а молодой Нарышкин, кинувшийся один разделить участь своего начальника, объявил его имя и звание и был также уведён в плен».

Д.Кардовский. Французы в захваченной МосквеАрестованного генерала доставили к Наполеону. Взбешённый император кричал: «Бездельник, вы служите российскому императору! Я вас встречаю везде в рядах моих неприятелей. Зачем вы въезжали в Москву? О чём вы хотели говорить с моими войсками? Вы употребляете все средства для убиения моих солдат на больших дорогах. Ваша судьба кончилась. Выясните, — продолжал Наполеон, — если он уроженец какой-либо области Рейнского союза, то я его монарх, а он мой подданный. Следовательно, его надо расстрелять». Расстрел был отложен до выяснения биографии генерала. Отрезвило же Наполеона заявление Александра I о том, что «...если хоть волос упадёт с головы генерала Винцингероде, то жизни лишится любой из французских генералов, находящихся в русском плену». После этого Фердинанд Винцингероде вместе со своим адъютантом под конвоем был этапирован во Францию. Ну а по дороге, как и следовало ожидать, их отбил у неприятеля партизанский отряд полковника А.И. Чернышёва. Жизнь продолжалась...

В начале 1813 года генерал вновь командовал кавалерийским отрядом, а в сражении под Люценом — всей конницей союзников. В рядах русской армии он дошёл до Парижа, поставив вместе с другими полководцами жирный крест на завоевательных планах французского императора. Последним назначением генерала стало командование Отдельным Литовским корпусом. Скончался же он 5 июля 1818 года — выехал в Баварию на встречу с родственниками, но вот радостного свидания не получилось. Прожито было всего 48 лет, но каких лет!

Да, Фердинанд Фёдорович Винцингероде не был русским по крови, но он был защитником России, а следовательно, её героем.

Похожие статьи:

Теги: , , ,