Верещагин. Наполеон на Поклонной горе. 1891-1892Василий Васильевич Верещагин (1842—1904) — уникальный русский художник-баталист. Его можно было бы назвать «певцом войны», если бы его полотна так страстно не обличали её как мировое зло, которому нет и не может быть оправдания. Он знал, о чём и что писал, потому что основательно изучал историю. Стал автором двух книг об Отечественной войне 1812 года. В 1887—1900 годах создал серию из 20 картин, ей посвящённых. Верещагин хотел показать «великий национальный дух русского народа» и «свести образ Наполеона с того пьедестала героя, на который он внесён». Так, собственно, и появился каталог с пояснением к картинам «Наполеон I в России». Мы познакомим вас лишь с некоторыми его страницами, раскрывающими судьбоносные события той войны: сражение при Бородине и вход наполеоновской армии в Москву.

***

Император сам рекогносцировал русские позиции под Бородином, для чего, приехав с разведочною партией, долго рассматривал в подзорную трубу размещение и укрепления русских войск с колокольни Колочского монастыря. При этом он посетил и самый монастырь, где застал монахов за трапезой, попробовал и хвалил их щи. Уезжая, он оставил на колокольне собственноручную надпись в две строки, подписанную его именем. (Надпись эту монахи замазали потом извёсткой.) Бросив взгляд на поле будущей битвы, он понял ошибку Кутузова, принявшего новую Смоленскую дорогу за центр позиции, сильно укрепившего и без того крепкие высоты правого фланга и несколько пренебрегшего левым. Видя, что глубоко текущая Колоча сильно заворачивает на правом фланге расположения русских войск, Наполеон понял, что только крутые берега могли принудить её к тому, понял, что эти берега должны быть труднодоступны.

На левом фланге, напротив, русло реки ровнее, берега отложе; этим он решил воспользоваться и тотчас же составил свой план: вице-король Евгений должен больше демонстрировать перед Бородином и правым флангом русских, атакуя в то же время большой редут; Понятовский обойдёт их левый фланг, а Ней и Даву, овладевши настоящим ключом русских позиций — Семёновскими флешами, сделают поворот налево и втопчут Кутузова с резервами в Колочу. План был недурён, но его исполнению помешали как неожиданно-отчаянная стойкость русских войск, так и из ряда вон выдававшиеся способности генерала Багратиона: без этого последнего французские маршалы, пожалуй, выполнили бы предписанное им движение.

В.Верещагин. Конец Бородинского сражения. 1899-1900К счастью для нашей армии, Наполеон не согласился с предложением Даву, просившего послать его с 35 000 человек 1-го корпуса и 5000 поляков по старой Смоленской дороге, в тыл русским: в то время как велась бы атака с фронта, он брался, зайдя глубокою ночью сзади и переходя от редута к редуту, всё сокрушить и, окруживши, всех заставить положить оружие. Он ручался, что к 7 часам утра манёвр будет выполнен! Принимая во внимание ошибку Кутузова, собравшего главные силы на правом фланге, который никто не думал атаковать, можно допустить, что русская армия была бы разбита. Но Наполеон не принял этого плана наиболее талантливого и тактичного из своих маршалов из-за слишком большой смелости его, как он выражался — из-за маленькой ревности, jaloisiedemetie (профессиональная ревность), можно прибавить. Он повёл атаку с фронта, и Кутузов имел время, заметив свою оплошность, хоть и в самом пылу битвы, под сильнейшим огнём перевести войска справа налево, где Багратион уже изнемогал в непосильной борьбе. Понятовский с одними поляками сделал немного: застрявши было в болотах, он смог только заставить Тучкова отвести войска крайнего фланга на 2 версты назад.

Французская армия подошла к Бородинским высотам в числе 170-180 тысяч человек. (Так как через Неман перешло 400 000, то невольно является вопрос: что же сталось с остальными 220-230 тысячами, которых недоставало? Также непонятно, откуда явилась 130-тысячная русская армия, которую, судя по бюллетеням, тысячами истребляли без перерыва в продолжение двух с половиной месяцев!) И тотчас же завладела Шевардинским редутом, не без того, однако, чтобы он не перешёл несколько раз из рук в руки, прежде чем остаться за французами. (Интересно, что когда после этого первого успеха Наполеон, не видя пленных, спросил: «Что это значит?» — ему ответили: «Не сдаются, ваше величество, лезут на смерть!») На другой день после этого дела обе армии оставались в бездействии, как бы в негласном перемирии, будто условившись о том, что на следующий день всё будет окончательно решено, — значит, пока нечего напрасно беспокоиться.

Со стороны французов тишина лишь временем нарушалась кликами: «Vive I'Empereur» («Да здравствует император!») — это гвардия воодушевлялась лицезрением портрета маленького сына Наполеона, привезённого из Парижа и выставленного для гренадёров, перед палаткою императора. Со стороны русских было больше движения: по рядам коленопреклонённых войск обносили с пением псалмов икону Смоленской Богоматери в сопровождении Кутузова с штабом; все плакали, молились, приготовлялись к смерти за свободу родины, за Москву.

«Великий день готовится, — сказал Наполеон одному из своих приближённых, — битва будет ужасна!» Ночью перед сражением французский император снова стал бояться, как бы русские, пользуясь ночной темнотой, опять не отступили, — эта мысль не давала ему спать. Он часто призывал, расспрашивал: не слышно ли у неприятеля какого-нибудь шума, тут ли он ещё? 

Продолжение читайте в №5 (2012) журнала «Тайны и преступления».

Похожие статьи:

Теги: , , , , , ,