Москва. Зима 1942 года.Всё меньше среди нас тех, кто пережил войну, кто дошагал до Берлина или запомнил её ребёнком. Никита Вайнонен был как раз таким мальчишкой военного времени. Сын знаменитого балетмейстера Кировского и Большого театров Василия Вайнонена и балерины Клавдии Армашевской, он стал блестящим журналистом. И вот недавно ушёл от нас. Журналистам воспоминания писать некогда, но Никита Васильевич по просьбе внуков записал на диктофон то, что врезалось в память в те военные годы. И впрямь — выросло уже не одно поколение, которое тех примет и деталей не знает и войну представляет как компьютерную игру. Но она была совсем не такой. Тяжкой и там, где не стреляли.

ЩЕЛЬ

22 июня 41-го года мы были в детском саду Большого театра, мне было шесть лет. Находился детский сад под Москвой, в Жаворонках по Белорусской дороге, — деревянные домики, симпатичные, уютные, тёплые, раскрашенные приятными картинками, масса игрушек, чудные кроватки, прекрасная еда. И вдруг нам говорят, что надо прятаться в щель. В какую щель? В щели тараканы прячутся. Оказывается, во дворе детского сада был вырыт окоп. А щель для спасения от бомб — она совсем узкая, по ширине плеч взрослого человека, чтобы только пройти можно было, довольно глубокая. Действительно, если рядом бомба разорвётся, если щель не закроет, не обвалит, то ты останешься цел. Осколки тебя не заденут — поверху пролетят, и всё.

В щель эту нас загнали, ступенечки такие земляные вели. Ничего мы с собой не взяли, просто спрятались в эту щель. Я не помню, чтобы что-нибудь рвалось поблизости. Но просидели мы там довольно долго, пока не был дан отбой воздушной тревоги. И вот с тех пор на всю жизнь врезался в слух, в память, в подкорку звук сирены — это было так страшно, прямо мороз по коже. Правда, сначала-то нам не было страшно, это потом мы научились бояться. А сначала было просто очень интересно — как это, что там будет, в щели?

Балетмейстер Василий ВайноненПосле первой бомбёжки какой-то, извините, идиот решил, что нужно детский сад увозить в Поленово на Оку. У Большого театра там был свой дом отдыха. И вот туда повезли детский сад. Решили, что Поле-ново бомбить не будут — чего там, деревня Бёхово стоит на берегу, домик Поленова, никаких предприятий, никаких жилищных массивов. И там действительно не бомбили. Но дело-то в том, что когда нас туда привезли, выяснилось, что немцы уже к Калуге подходят, то есть они где-то очень близко. И мы там прожили недолго совсем, но я запомнил, как там красиво. Пологий спуск к реке, поросший соснами, деревянные красивые дома. Когда же стало ясно, что близко уже враг-то, надо детей-то увозить срочно — это я уже знаю по рассказам родителей, — послали моего отца, Василия Ивановича Вайнонена, спасать детей артистов Большого театра из-под немца.

И вот приехал отец, ему удалось в Серпухове зафрахтовать колёсный пароход. Мы сели на этот пароход и поплыли по Оке. И тут я помню, был где-то какой-то взрыв, какие-то самолёты где-то гудели — вот оно, нависало над нами и по пятам за нами шло. Отец буквально из-под приближающегося огня спас многих детей артистов Большого театра. После этого парохода мы сели в поезд и поехали из Серпухова в Москву. Где-то в районе Битцы, как я сейчас понимаю, была бомбёжка, уже настоящая. Нам очень хотелось посмотреть, мы всё время к окнам лезли, а нам говорили: что вы! Ни в коем случае! Велено было лечь в проход и под полки залезть. Сделано это было не зря, потому что от взрывов стёкла полетели в вагоне. Слава Богу, никто не погиб и ранен не был, может, только кого-то поцарапало. Это была первая бомбёжка, которую я ощутил на себе.

Приехали мы в Москву на Курский вокзал, и тут снова бомбёжка. Мы бежим через площадь Курского вокзала в метро. Отец меня держит под мышкой, мама рядом, и он так весело-весело бежит и говорит: «Ну, Никитка, ну здорово, во бомбят!» И мне тоже весело, я болтаю ногами. Так мы бежим в метро «Курская».

А после бомбёжки домой.

Продолжение читайте в №6 (2012) журнала «Тайны и преступления».
Похожие статьи:

Теги: , , ,