К.Фридрих. Вступление Наполеона в Москву 14 сентября 1812 года.В 1812 году в Москве случилось нечто странное, о чём позднее рассказывали многие очевидцы.

За день до вступления французских войск в город над ним красиво воспарил ястреб. Но ноги гордой птицы были опутаны то ли какими-то мочалками, то ли верёвками. Пролетая над Сухаревой башней, ястреб зацепился этой ветошью за крылья медного двуглавого орла на шпиле. Долго он махал крылами и бился, пытаясь освободиться от пут. Но обессилел, повис и вскоре издох. Народ, наблюдавший за тем, толковал на свой лад: «Это недаром». А когда Наполеон вошёл в Москву, определил: «Непременно и Бонапарт запутается в крыльях Русского Орла».

Беда пришла

После дня испытания — Бородинской битвы (26 августа по старому стилю), боясь худшего, глава московской церкви Августин с Владимирской, Иверской и Смоленской иконами Божьей Матери отправился в дорогу на Владимир. Особо чтимые русские святыни нужно было непременно сохранить.

Всё городское начальство, кроме директора Воспитательного дома Ивана Акинфиевича Тутолмина, быстро покинуло Москву.

2 сентября французы вступили в старинную столицу России. И в первую же ночь, на 3 сентября, Москва запылала в разных местах. Пожар продолжался несколько дней. По справке статистиков тех времён, в нём сгорело 350 церквей и монастырей, около 2500 каменных и около 7000 деревянных домов, торговые ряды — свыше 8000 лавок, 17 каменных и 21 деревянный мост.

Немало пострадали тогда и сами москвичи. При сопротивлении войскам и по подозрению в поджогах их расстреливали и вешали. Трупы болтались на деревьях Тверского бульвара. В церквах устраивали конюшни. Грабежи не считались грабежами. Французская армия разлагалась на глазах. А мира из русского стана никто не просил.

В отсутствие каких-либо представителей власти Наполеон поначалу решил через Тутолмина пытаться заключить мир с нашим императором Александром I. Потом посылал своих парламентёров к Кутузову. Всё бесполезно — молчание или отказ. Так что через месяц французы с огромными обозами уже выходили из Москвы. 7 октября и сам Наполеон, отдав приказ маршалу герцогу Тревизскому Мортье взорвать Кремль, покинул город.

Пожар в МосквеБегство недругов

Широким потоком французы отступали из голодной и холодной Москвы по Ордынке и Калужской улице. Они шли одетыми в какие-то лошадиные шкуры, рогожи, в салопы, церковные ризы, шали, театральные костюмы. Их головы украшали чепчики, колпаки, траурные шляпы. Картина могла иметь комедийный оттенок, однако никому из горожан не приходило в голову смеяться, лишь говаривали пословицей: «За своё вступайся, за чужое не хватайся».

Неожиданно в два часа ночи за Калужской заставой послышался залп пушки. У Каменного моста ей отозвалась другая. По Кремлю раскатился звук третьего залпа. Потом настало полное затишье. Горожане подумали, что французы возвратились в Москву. Вдруг раздался оглушительный удар, от которого заколебалась, наверное, вся московская земля. Задрожали и стали рушиться некрепкие дома. Камни и какие-то брёвна полетели высоко в воздух. Взрывы и удары с перекатами повторились несколько раз. В вышине запылало зарево, над Кремлём взметнулось пламя. И в то же время почему-то из безоблачного неба полился сильный дождь. Эта стихия ослабила силу пожара и предотвратила взрывы многих заложенных французами бомб. Поджог Кремля стал жестокой местью Наполеона.

Но и после всего этого кошмара большинство кремлёвских храмов уцелело. Сгорел Царский дворец, и домовый собор Спаса на Бору оказался под его обломками. Была разрушена Филаретовская пристройка к колокольне Ивана Великого. Сама же колокольня (хотя и с трещиной) по-прежнему стояла очень гордо.

Удивительно, но остался цел образ Спасителя над Фроловскими воротами Кремля вместе с деревянной рамой и железным навесом над иконой (той самой, что недавно была освобождена от защитного слоя, укрывавшего её с первых советских лет от глаз властей и обывателей). То же произошло и с образом святого Николая на соседних Никольских воротах. Не разбилось даже стекло иконы, хотя шатёр башни от взрыва рассыпался. Разрушен был и Арсенал, построенный ещё в начале XVIII века по чертежам саксонца Конрада.

А вот взрыв Новодевичьего монастыря не состоялся. Монахиня Сарра успела залить водой наспех подожжённые французами фитили. Чудом остался невредим и храм Иоанна Воина на Якиманке — огонь подошёл к церковной ограде и... сам угас.

С добычей

В здании Сената оказались выбиты стёкла и сломаны все оконные рамы. Сенат, так же как и Иван Великий, стоял без завершения. Ведь наполеоновские войска прихватили с собой сенатскую накупольную медную статую коня, воплощавшую московский герб (статуя потом не была восстановлена, и сейчас на её месте, на куполе, реет государственный трёхцветный флаг), погрузили на телеги колоколенный деревянный крест и двуглавого орла, снятого с башни Винного двора. Только вот с колоколенным крестом получилась досадная для Наполеона промашка. И вот какая.

На колокольне Ивана Великого (построенной ещё Борисом Годуновым) был установлен крест с надписью «Царь славы». По приказанию Бонапарта этот древний крест с колокольни сняли, так как император, учитывая богатство русских, предположил, что он из чистого золота. Один из услужливых московских добровольцев вызвался за вознаграждение его демонтировать. Однако после снятия заветного креста оказалось, что он был сделан из дерева, лишь обит серебряными позолоченными листами. Наполеон, бывший в отчаянии, объявил, что ему не понравился подлый поступок русского святотатца, и тут же отдал приказ казнить верхолаза. А крест как символ взятия Москвы или многозначительный сувенир отправился в дорогу во французском обозе. Правда, народная молва утверждает, что во Францию он не попал, а был утоплен в одном из русских непроходимых болот.

Позднее при восстановлении Москвы на главную столичную колокольню был водружён новый крест.

В.Верещагин. В покорённой Москве ("Поджигатели", или "Расстрел в Кремле". 1897-1898)Забыть все ужасы

После того как неприятель покинул город, москвичам нужно было собраться вместе для благодарственной молитвы за спасение Москвы. Для проведения такой многолюдной службы наиболее удобной и, что очень важно, не осквернённой врагом оказалась только большая церковь Страстного монастыря. Отстояли её монашки: когда Наполеон прибыл в Москву и расположился с войском, к нему пришла делегация из этого монастыря и упросила не святотатствовать в обители. Какой аргумент оказался действенным для захватчика, остаётся до сих пор тайной.

В первый же день после выхода неприятеля из Москвы, 12 октября, после обедни, в Страстном монастыре был совершён благодарственный молебен. Священнодействовал настоятель церкви Московского университета иеромонах Иона (сам подвергшийся жестоким истязаниям со стороны оккупантов).

Церковь Страстной иконы Божьей Матери и абсолютно всё пространство внутри монастырской ограды были заполнены москвичами. Когда запели «Царю небесный, утешителю», все пришедшие упали на колени и стали молиться. Слёзы скорби сменялись слезами радости. Казалось, что были забыты все ужасы, страдания и утраты. С умилением пели торжественную песнь «Тебе Бога хвалим».

А через два дня после освобождения двор Страстного монастыря вновь переполнился: в церкви, в переходах, на паперти — везде стояли богомольцы. Казалось, всё население столицы вместилось-таки в эту не очень обширную обитель. По окончании литургии молившиеся пали на колени. Жители Москвы, русские и иностранцы, православные и иноверцы (даже башкиры и калмыки), солдаты и возвратившиеся городские начальники, возглашали: «Царю Небесный, утешителю!»

В это время с Тверской площади, где стояли на биваках казаки, неоднократно раздавались пушечные выстрелы. А затем в первый раз после 40-дневного гула вражеской речи и насторожённой тишины православных церквей в городе раздался отрадный колокольный звон. Городской народ и военные — все кричали: «Ура! Москва воскресла!»

Петровская площадь. Страстной монастырь.Навсегда

Теперь можно и должно было взяться за восстановление алтарей и освящение поруганных и осквернённых церквей и монастырских обителей — в город незамедлительно прибыл глава московской паствы преосвященный Августин. Поселившись в Сретенском монастыре, он ежедневно ездил в Кремль. Первым освящён был Покровский собор, что на рву (иначе его называют храм Василия Блаженного). Потом — весь Китай-город и Белый город. Торжественное открытие кремлёвских святынь Августин начал освящением Архангельского собора, который хранил прах российских государей. Затем он освятил Чудов монастырь и другие достопамятности.

Кремлевский Успенский собор требовал много времени и трудов для своего восстановления. Когда же это произошло, в него торжественно доставили покровительницу России — Владимирскую икону Божьей Матери.

Однако долго ещё жители Москвы опасались возвращения французов. Они успокоились лишь тогда, когда казаки заняли все оборонительные подступы к Москве и в город возвратилась полиция.

В годовщину изгнания неприятеля из столицы Августин с православными совершил благодарственное молебствие и крестный ход вокруг стен Кремля. Потом такой обычай был установлен со статусом «НАВСЕГДА» в память всему потомству и введён в устав московской церкви.

А в 1817 году, во время посещения прусским королём Фредериком-Вильгельмом нашей древней столицы, Златоглавая приняла его поклон за спасение Пруссии от Наполеона.

Скажи-ка, дядя

Многие считают, что день Бородинского сражения — 7 сентября — называть праздником неверно. Ведь поле битвы, где оказано было достойное сопротивление иноземным захватчикам, русские всё же покинули, да и огромным было число погибших и покалеченных. Россияне истинно ликовали в дни 11 и 12 октября 1812 года, когда французы вышли из любимой Москвы. По серьёзности ту войну с Наполеоном в XIX веке некоторые историки называли даже Великой Отечественной.

Известно, что по обету Александра I, данному в высочайшем манифесте 25 декабря 1812 года, и по русскому обычаю в благодарение Богу о спасении государства с 1839 года в Москве воздвигался храм Христа Спасителя. Спустя более сорока лет, в 1883 году, городской просторный храм на Волхонке наконец торжественно освятили. Вместе с отделкой он стоил порядка 15 миллионов рублей. Собрали всем миром.

Вторым по важности и обетным московским церковным памятником жертвам войны (жаль, что этого почти никто сейчас не знает) считалась церковь Святых Отцов седьмого вселенского собора. Ведь тот самый день, когда французы оставили Москву, — 11 октября — в церковном календаре посвящён памяти этих Святых Отцов. Храм возводил, дав обет построить его на свои средства, московский купец С.А. Милюков. Сразу по выходе из города иноземцев и прибытии московских властей купец подал прошение властям города о своей задумке. Когда разрешение было получено, началось строительство. Оно обошлось купцу в огромную сумму — 163 тысячи рублей. Освящённый в 1833 году, этот обетный храм вблизи Новодевичьего монастыря был замечателен тем, что стал первым в Москве (по времени открытия; ещё до храма Христа Спасителя) культовым памятником победе над Наполеоном.

Храм Святых Отцов на Девичьем поле был закрыт советской властью до начала 1930-х годов. А после — варварски уничтожен, как и многие другие московские церкви. Возвели на месте храма жилой дом с кинотеатром внутри. Восьмиэтажное жилище предназначалось для сотрудников Института красной профессуры, а кинотеатр с названием «Спорт» отвлекал свой «приход» от возможных воспоминаний о «проклятом прошлом». Нет, не мог купец Милюков даже в страшном сне представить такую подмену, и — заметьте — не от французских оккупантов, а от своих же соотечественников по прошествии времени.

Третьим московским церковным памятником середины XIX века, после двух обетных храмов, считался воздвигнутый городской управой большой крест на Воробьёвых горах — на месте первой закладки храма Христа Спасителя. (Потом решение о месте возведения собора архитектором Витбергом власти пересмотрели в пользу проекта зодчего Тона на Волхонке.)

А вот наиболее любопытный сюжет, связанный с событиями 1812 года, касается дома напротив Предтеченской церкви, что на Трёх горах. Здесь в юбилейном 1912 году в саду обсерватории Московского университета в стену здания вмонтировали даже бронзовую доску с надписью... «Доброму французскому полковнику». Причиной сего стало такое приключение.

Когда французы хозяйничали в Москве, некий иноземный полковник не позволил своим соотечественникам, мародёрам, отнять последний запас муки и картофеля у известного в Москве фабриканта Василия Ивановича Прохорова и его сына Ивана, спасавшихся в доме своём «отъ пламени, объявшаго Москву, и грабежа непрiятелей». Вместе с этими словами в длинной памятной надписи была и фраза о том, что тот добрый полковник, уезжая из Москвы, «заходилъ проститься съ хозяиномъ Василiемъ Ивановичемъ и подарилъ сыну его, Ивану, подзорную трубку». Нетрудно догадаться, что почтенный хозяин был одним из основателей Прохоровской мануфактуры, то есть нынешней Трёхгорки.

Кто же сейчас смотрит в ту трубку и что он там видит?..

Кстати

Дотошному обывателю было бы интересно найти на карте Москвы или натурально на местности памятный Страстной монастырь с его замечательными церквами. Однако в наше время сделать это не удастся, так как в тридцатых годах Страстной монастырь, как и все ему подобные, был закрыт, а к ноябрю 1937 года его и вовсе разрушили.

В начале 1950-х годов на этом месте был разбит сквер с красивым фонтаном для отдыха горожан. Потом в центр этого сквера, на то место, где возвышалась монастырская колокольня, передвинули стоявший через дорогу на Тверском бульваре памятник А.С. Пушкину работы Опекушина. На фундаменте же главной монастырской церкви построили огромный развлекательный центр с кинотеатром «Пушкинский», ныне переделанный в театр. Там, где когда-то слёзно молилась в благодарность за освобождение от недруга Наполеона вся Москва, теперь — место увеселительное.

Вот такие метаморфозы.

Похожие статьи:

Теги: , ,