Художник Андрей СиманчукМне сказали, что в азиатской части города, в одном из отдалённых и глухих его мест, куда европеец боится заглядывать, живёт старик-дервиш, делающий чудеса.

Достаточно видел я чудес, какие показывают обыкновенные восточные фокусники, и не особенно им верил, но про этого дервиша говорили, что он может вызывать души умерших. Владелец дома, где я жил, Ораз, сказал, что дервиш вызвал к нему тень его покойного отца и он говорил с нею долгое время.

Я прошёл через все базары, по узким улицам, крытым сверху рогожами, точно по бесконечным коридорам, где тянулись вереницы разных людей в пёстрых халатах. В глазах рябило от ярких красок, в воздухе пахло всевозможными пряностями, листьями сушёного табака, жареной бараниной, горелым маслом и тем особым запахом Востока, который чувствуется только в Азии.

Мой джигит расталкивал толпу, давая пинки всем, кто не сворачивал с пути. Наконец мы добрались до узкого переулка, где по обеим сторонам тянулись глухие стены без окон. Джигит подошёл к маленькой дверце и стал стучать. Открыл калитку мальчик в парчовой тюбетейке и в длинном халате. Он весело, с поклонами, пригласил войти и разостлал ковры под навесом, выходившим во внутренний двор с небольшим бассейном.

Вскоре к нам вышел худенький человек в пёстром халате и туфлях на босу ногу. Голова его, повязанная белой кисейной чалмой, и халат, подпоясанный зелёным поясом, были признаком того, что он из потомства великого пророка. Движения его были быстры, светлые глаза живо бегали по сторонам, но когда они останавливались и вглядывались, то приобретали оловянное, мёртвое выражение. Тёмно-бронзовое лицо, оттого ли, что выжжено солнцем, или от излишнего курения опиума, казалось тёмным даже среди других восточных лиц.

Мальчик отвёл моего джигита в глубину двора, где была кухня, и дал ему кальян. Я улёгся на ковре, а передо мной на корточках уселся старик, обняв колени руками и глядя мне в лицо своими странными светлыми глазами. Я сразу приступил к делу:

— Мне нужно вызвать душу умершего. Старик засуетился, подпрыгнул, стал отмахиваться руками:

— Зачем говоришь такие страшные вещи? Разве можно беспокоить душу, находящуюся в Садах Аллаха? Не хочешь ли лучше порошков от какой-нибудь болезни? Не нужно ли проворожить какую-нибудь красавицу?

Я отказался.

— Не хочешь ли увидеть кого-либо из живущих? Это я могу сделать. Хочешь, дам такого варева, что ты почувствуешь себя царём? Или великим полководцем?

Но я просил только вызвать мне душу человека, с кем я больше никогда не смогу повстречаться. Сделал же он это для моего хозяина Ораза. Старик рассердился, плюнул в сторону:

— Зачем он тебе сказал!

Я обещал денег. Он ответил, что подумает, во всяком случае, не может ничего сделать раньше захода солнца. Мальчик принёс мне чаю, зелёного и душистого. Я курил чилим. Казалось, что дым слишком ароматен, и я подумал, не добавлено ли чего-нибудь к табаку? Лёжа на ковре, я дремал и в полусне видел, как по двору медленно проходил старик, как, разостлав коврик, он долго молился, клал земные поклоны по направлению к Мекке. Мне чудилось, что проходили ещё какие-то фигуры, шуршали шёлковые одежды, звенели серебряные запястья и украшения.

По каменным плитам протянулись лиловые тени заката, небо стало оранжево-апельсинового цвета. Подошёл старик и потянул меня за рукав. Мы прошли в дом. За узким коридором оказалась довольно просторная комната без окон: свет проникал через отверстие в потолке. Старик положил несколько подушек возле стены и предложил мне сесть на коврик. Затем принёс простую жаровню из грубых железных листов и поставил её посредине комнаты. Её освещал свет, падавший сверху. Углы комнаты были в темноте.

Между мною и жаровней старик поставил вазу с большими белыми ароматными цветами. Сам сел в стороне, в тени, освещалась только его белая чалма, склонённая к жаровне. Рядом с ним я видел деревянный ларец, обитый медными гвоздиками. Старик стал бормотать арабские молитвы, иногда хватаясь рукой за бороду, медленно проводя по ней пальцами. Затем, повернувшись ко мне, погрозил пальцем:

— Теперь, ага, сиди совсем тихо, не двигайся. Будешь вставать и кричать, джинн не придёт. Сиди, пока я сам не возьму тебя за руку.

Я был готов ко всему.

Старик дочитал свои молитвы, стал шептать вполголоса, раза два взглянул на меня и одобрительно покивал головой. Затем достал из ларца горсть лёгких семян и бросил их на угли. Семена вспыхнули как порох, голубой дымок поднялся к потолку, полный сильного дурманящего аромата. Горячая струйка протекла по моим жилам.

В это время точно кто-то заглянул в отверстие потолка — тень скользнула по жаровне, по белой чалме. Затем тень исчезла, и опять я видел ярко освещённую коробку жаровни и склонённого в молитвенной позе старика. А тот стал бросать в жаровню какие-то порошки. Поднимались лёгкие клубы дыма и таяли в воздухе.

Моё состояние делалось странным, мне казалось, что в комнате подымается сильный ветер, хотя дымок над жаровней не колебался, а тянулся кверху. Я чувствовал ясно, как с правой стороны этот ветер усиливался, я слышал его свист. Порывы ветра неслись справа налево, точно я находился на рельсах железной дороги и нёсся со страшной скоростью. Я чувствовал, как рассекаю воздух, летящий мне навстречу. И в то же время я продолжал видеть дымок, большие белые цветы и неподвижную фигурку старика.

Потом клубы дыма, поднятые вихрем, стали темнеть и принимать очертания причудливых существ. Один такой контур остановил моё внимание. Холод пробежал по спине. Что-то знакомое было в профиле этой пронёсшейся тени. Мой взгляд метнулся за ней, и она закрутилась посреди комнаты, как мечется летучая мышь. Я увидел, что передо мной не белые цветы, они только яркое пятно на каком-то светлом шёлковом платье женщины, уже давно сидящей передо мною.

Я так же чувствовал присутствие старика, но это ощущала одна половина моей души, а другой я, как во сне, видел перед собой лёгкий позолоченный стул, на нём женщину в светлом платье, какие-то белые колонны позади неё, часть блестевшего паркетного пола, слышал шум голосов, шарканье множества ног и отдалённые звуки музыки.

Бледная женщина, с красиво причёсанными тёмными волосами, в белых туфельках, вполголоса продолжала какой-то разговор, который был мне известен, хотя другая часть сознания говорила мне, что эту женщину я вижу в первый раз! Откуда она? Как её зовут? Как сюда попала?.. Но я боялся кого-то за колоннами — на том месте, где, как я видел сквозь туман, продолжал сидеть старик в чалме.

— Вчера вы ездили по набережной, был морозный день. Неужели вы меня не узнаёте?..

— Да, как приятно кататься по набережной. Где я вас видела?

— Помните, семь лет назад, вечер в Народном собрании? Мы с вами случайно познакомились и танцевали только одну кадриль. Какая удивительная была вчера погода, небо розовое, сильный мороз.

— Да. Конечно, я вас помню, меня познакомил с вами студент, мой хороший друг. Вы знаете, я тогда простудилась и умерла через три дня. Последняя мысль была только об этом бале и о вас. Мне так хотелось жить! Скоро будет новый бал. Я была бы рада вас встретить. Я под властью этого старика, он меня никогда отсюда не отпустит. Я буду рада, если вы приедете на бал.

— Конечно, я буду! Обещайте мне котильон!..

Не уходите, я спасу вас! Будьте всегда со мною! Дайте вашу руку!

Я бросился к ней, чтобы удержать, но... наткнулся на вазу с цветами и опрокинул её. Старик поднял руку к потолку и стал умолять меня не шевелиться! Я чувствовал, как тёмные вихри начинают кружить вокруг меня. Но я уже не видел никого и ничего, кроме туч пыли.

В комнате было темно, душно, а сквозь отверстие в потолке падали капли дождя, доносился отдалённый гром. Старик в ярости махал руками:

— Зачем ты прогоняешь души?! Ты им доставляешь ужасные мучения, когда они сразу должны уходить обратно — с земли на небо!

Я лежал на полу, обнимая руками подушку. Тоска мучила оё сердце. Я вспоминал, как много лет назад, будучи студентом, видел эту девушку, танцевал с ней всего полчаса. Я не помню её имени и не могу вспомнить её лица! Зачем она явилась сюда, в эту трущобу? Почему её образ пронёсся в толпе страшных серых теней и оказался здесь, в пустой комнате, поднявшись из вазы с белыми цветами?

Тело ныло от слабости и боли, точно избитое.

Старик подошёл ко мне, взял за рукав и вывел на террасу. Во дворе стемнело, гроза прошла, выплывала луна — большая, страшная и равнодушная ко всему. Я лёг на ковёр и сказал старику, что не уйду от него, останусь здесь.

— Скажи, старик, кто это был? Откуда ты её вызвал?

— Тебе, ага, это лучше известно. Я ничего не видел.

— Старик, я видел не того, кого мне нужно было вызвать! Я видел девушку, которую знал много лет назад, но я не её звал, тот, кого я звал, не пришёл.

Старик молча смотрел на меня странными светлыми глазами.

— Я проведу здесь ещё день, неделю, месяц. Мне нужно увидеть её ещё раз!..

— Нет, ага! — ответил дервиш, делающий чудеса. — Тебе нельзя вызывать души джиннов. Ты захочешь их видеть ещё и ещё много раз! Поезжай домой и забудь обо всём.

1909 год

Похожие статьи:

Теги: ,