-Вот он, значится, Кемсли, а уж город это или деревня – вам решать, сэр. Надеюсь, вы не в претензии на моих лошадок? – В голосе кучера звучала скорее гордость, чем нотки извинения. – Да, мы, стало быть, на час позже супротив обычного прибыли – ну так ведь какая метель, сэр!

Экипаж как раз спускался по восточному склону гряды холмов. Внизу мерцали огни небольшого городка.

– По всему видно – у вас, сэр, особо срочная надобность. – Кучер, скрывая усмешку, покосился на своего единственного пассажира: худенького юношу, скорее даже подростка, дрожащего от холода в своём поношенном пальто. – Эту зиму в тутошних краях запомнят надолго: таких холодов давненько уж не было! Все благоразумные люди, сэр, сейчас носу не кажут из дома…

– Я бы рад быть благоразумным, – вздохнул пассажир, – но задерживаться не могу: спешу к умирающему. Известие прислали прямо в колледж, директор сразу подписал мне разрешение отлучиться, я и так пропустил несколько дней.

– О, тогда извиняйте, сэр. К отцу спешите?

– Нет. К… ну да, к кузену. Джозеф Харпенден. Я называю его кузеном, хотя вообще-то мы гораздо более дальние родственники. Но, кроме него, у меня на этом свете больше никого и нет. – Голос юноши дрогнул.

– Да уж: паршиво, когда у человека нет родни, – сказал кучер с грубоватым сочувствием. И вдруг в его голосе прорезалось любопытство: – Джозеф Харпенден? Так что же, этот ваш родич, выходит, старый скряга Харпенден-чёрта-с-два, да?

Лицо юного пассажира вспыхнуло. Он молча кивнул.

– Ух ты! И что, правду говорят, будто он столь же богат, сколь и скуп?

– Честно говоря, я никогда не видел в его доме ни малейших признаков богатства, – сухо ответил юноша. – Сам же кузен всё время говорил о своей бедности, из-за которой он вынужден жестоко экономить. Но со мной мистер Харпенден всегда был добр, приютил меня после смерти родителей, оплатил моё обучение в колледже – и, право слово, мне не подобает выслушивать, как о нём говорят неуважительно!

– Ваша правда. Молчу, молчу, сэр. – Теперь кучер говорил уже без усмешки. – Ну, а вот уже и трактир «Красный лев». Прибыли! Сходи, сынок, и, надеюсь, ты вправду ещё застанешь старину Чёрта-с… э-э, мистера Харпендена в живых.

«Сынок». Ну надо же! Да, ему ещё не исполнилось и шестнадцати, но в этом возрасте… ну… короче говоря, в таком возрасте к джентльмену из хорошей, пускай и обедневшей семьи надо обращаться «молодой человек»!

Вышеупомянутый молодой человек шагал по улице торопливо, но несколько скованно: в своей ветхой одежде он совсем окоченел за время поездки. Дом, куда он направлялся, – старый особняк за околицей – знал лучшие годы. Теперь он производил тягостное впечатление: размеры и архитектура заставляли вспоминать о временах, когда семья Харпенденов была одной из самых влиятельных в округе, – но стены давно облупились, старинные дымоходы обрушились, в кровле зияли дыры, а некоторые окна были заложены кирпичом.

Слабые огоньки теплились только за стёклами окон первого этажа, да и то лишь кое-где, второй этаж был тёмен – и тёмен был примыкающий к дому старый деревянный флигель, в котором, собственно, и предпочитал жить старый Джозеф. Увидев это, юноша вдруг резко остановился, со всей отчётливостью поняв: ему всё-таки не довелось застать своего последнего родича в живых…

Почему-то при этой мысли он ощутил не горе, а страх – тёмный, иррациональный. Но превозмог себя, взялся за тяжёлый дверной молоток и, дважды стукнув им по всё ещё прочным дубовым доскам, отступил на шаг в сторону, чтобы оказаться напротив французского окна, за которым, как видно было сквозь щели ставни, горела свеча.

Малькольм Кларк Дэй

Художник – Андрей Симанчук

Продолжение читайте в майском номере (№5, 2013) журнала «Чудеса и приключения»

Похожие статьи:

Теги: , ,