Это произошло десять-одиннадцать лет назад, как раз во время рождественских праздников. Я возвращался из Лигурии после окончания оперного сезона в Милане. Однако поезд, на котором ехал, не шёл дальше узловой станции. Что делать? Не сидеть же здесь с девяти вечера до самого утра! Положение спас железнодорожный жандарм, посоветовавший ехать в Геную, находящуюся от станции всего километрах в трёх. «Там переночуете и отправитесь в Милан», – посоветовал он.

Города я не знал, а потому заехал на первую попавшуюся улицу, надеясь найти недорогой отель. Красная светящаяся надпись привлекала моё внимание: «Albergo». Дверным молотком, очевидно, не вышедшим ещё из употребления в Генуе, я постучал в тяжёлую дубовую дверь. В замочной скважине заскрипел ключ, и дверь распахнулась. «Комнату на ночь?» – догадливо спросила женщина средних лет. Мы пошли по длинному коридору, плохо освещённому двумя керосиновыми лампами. Мои башмаки глухо стучали по мраморному полу. Не дойдя до конца коридора, провожатая сняла с пояса один из ключей и отворила дверь. В комнате царил запах плесени давно не проветриваемого помещения. Женщина зажгла свечу, и я огляделся. Меня поразила странная форма комнаты. Стены были неровными, с глубокими нишами, но самым странным мне показалось полное отсутствие окон! Ощущение было такое, что я оказался в подземелье. Однако делать было нечего: полторы лиры вполне меня устраивали, и я остался. Хозяйка пошла приготовить мне нехитрый ужин, а я продолжал с изумлением рассматривать необычную комнату.

Когда дама вернулась, я спросил: «Скажите, что здесь было раньше?» Она с готовностью ответила (видимо, я был не первым, задававшим этот вопрос):

– Более четырёхсот лет назад здесь находились склады генуэзских купцов – ювелиров и серебряных дел мастеров. Эти подвалы через туннели доходили до подвалов биржи, но во время нашествия французов в 1805 году проход был завален. И Наполеон не добрался до сокровищ!

По-видимому, польщённая моим интересом, она неожиданно перешла на другую тему:

– У меня сегодня ночует колдунья Концепциона. Не хотите ли воспользоваться случаем? Она будет очень довольна, если вы предложите ей стакан вина и пол-лиры.

Долго живя в Италии, я много слышал об этих колдуньях, пользующихся большим успехом у суеверных итальянок. Не только представители среднего класса, но даже всевозможные итальянские дукессы и принципессы довольно часто прибегали к их услугам. Подобная колдунья может приворожить любимого кавалера, если он охладел к любящей его девушке или даме, наколдовать болезнь или несчастье на ненавистного врага, соединить любящие сердца, помочь в амурных проделках. Из любопытства познакомиться с местной колдуньей я пытался не раз, но как-то не удавалось.

– Пригласите, падрона, достопочтенную колдунью ко мне. – Не знаю, поняла ли хозяйка мою иронию, но тотчас пошла исполнять поручение, а через минуту-другую вернулась – и не одна. Передо мной стояла высокая, стройная женщина лет 25 с роскошными чёрными волосами, изящным овалом лица и большими тёмными глазами. Спокойным жестом она протянула мне руку и, ничуть не смущаясь, произнесла:

– Синьор из далёкой холодной страны, что на востоке, приехал к нам в Италию пожинать своим пением лавры и золото.

Я невольно вздрогнул: откуда она могла это знать? Между тем колдунья продолжала:

– Однако он немного ошибся в своих расчётах: слава его коснулась, но золото проскользнуло мимо пальцев.

И это было действительно так: я оказался в очень стеснённом положении.

– Откуда вы это знаете?

Загадочная улыбка появилась на лице молодой женщины.

– Какая же я была бы колдунья, если бы не знала этого?

– Значит, вы покумились с чёртом? – привёл я в шутку итальянскую поговорку.

Видно было, что моя собеседница обиделась на эту реплику.

– Я христианка!..

И она порывистым движением вытянула из-за ворота серебряную цепочку, на которой висело несколько образков и зашитый в красный шёлк амулет.

Я успокоил её, сказав, что эта была просто шутка.

– Что вы мне можете показать, синьора? – любезно спросил я её, когда мы все втроём уселись у стола.

– Всё, – последовал спокойный ответ.

Это «всё» меня очень заинтересовало. Я наперёд был уверен, что предстоящее окажется пустяком, грубым фокусом, способным морочить только невежественных итальянок.

– Отлично, – весело проговорил я, – начнёмте с прошлого. Можете вы мне восстановить воочию те картины, которые происходили, предположим, в сегодняшний день лет 360 тому назад, затем в тот же самый день 100 лет назад…

Я брал первые пришедшие мне на ум даты.

Колдунья встала из-за стола, сбросила лежащий на тарелке хлеб и поставила её на табуретку, затем достала из кармана небольшую коробочку, из которой отсыпала на тарелку немного порошка. Зажгла его и задула свечу.

От синеватого огонька по стенам комнаты забегали слабые тени. Лицо Концепционы сразу изменилось: озарённое отблеском пламени, оно стало синевато-бледным. Широко разводя руки, молодая женщина шептала что-то про себя, жесты её становились всё округлённее, как бы величественнее. Я внимательно следил за колдуньей. Меня охватил невольный страх. Какой-то незнакомый, приятный, пряный запах щекотал ноздри. Несмотря на то, что порошка было насыпано очень мало, горение не прекращалось. Мало-помалу комната стала наполняться волнующимися клубами прозрачного дыма. Клубы эти слагались в какие-то неясные образы… Но вот всё яснее и яснее стали обрисовываться человеческие фигуры, заблестели золочёные кирасы, дымку прорезали яркие цвета шёлковых и бархатных костюмов, средневековые генуэзцы выдвинулись из мрака столетия, чтобы предстать перед моим изумлённым взором. Вся комната наполнилась людьми.

Кого тут только не было! И блестящий генуэзец-рыцарь, и купец, и вдохновенный художник-чеканщик или скульптор, и рослый паладин, вооружённый с головы до ног. Все они как на ожившей картине двигались, беззвучно говорили между собой… Потом в комнату начали вносить громадные сундуки. Благородные носильщики гнулись под их тяжестью, старик с седой бородой в красной бархатной одежде повелительным жестом приказывал открывать ящики, внимательно осматривал каждый, иногда вынимал какую-нибудь переливавшуюся огнями драгоценность, снова клал в ящик и переходил к следующим.

По знаку старика в красном генуэзцы вышли из комнаты в отверстие, расположенное в том месте, где стояла кровать, и оно тут же стало закладываться снаружи кирпичами.

У меня невольно похолодело сердце. Мы были в замурованном подземелье! Я уже хотел закричать от испуга, как вдруг вся картина, точно под влиянием дуновения ветра, исчезла.

Её сменила другая. Совершенно пустая комната озарилась светом ночника. В одном из углов появилась связка соломы, на которой лежал исхудалый молодой человек; на лице его было написано страдание. Он, видимо, силился приподняться навстречу вошедшим через нынешнюю дверь двум военным в треуголках, в коротких зелёных мундирах того времени и белых панталонах в обтяжку. Один из военных, по-видимому, что-то строго спросил у узника, но тот только отрицательно покачал головой. Недовольный военный обернулся к своему товарищу.

Свет погас, картина снова исчезла.

– Что ещё хотите увидеть? – услышал я шёпот Концепционы.

– Настоящее в моей семье, – чуть слышно ответил я ей.

Порошок в тарелке догорал, колдунья бросила новую щепотку, и синее пламя опять весело забегало.

Снова всё заволокло прозрачным дымом.

Сердце у меня забилось сильнее, я устремил глаза в клубы дыма с немым вопросом: что скрывается за их таинственной завесой?

Колдунья по-прежнему продолжала тихо шептать, движение её рук не прекращалось, она точно ловила воздух и притягивала к себе. На этот раз дым заволакивал комнату ещё больше.

По-видимому, молодой женщине труднее удавалось воспроизвести настоящее, нежели прошлое. Её чуть слышный шёпот становился громче, она нервно выкрикивала непонятные слова на незнакомом мне языке.

Колдунья нетерпеливо вскрикнула и изменила движение рук – вместо того чтобы привлекать к себе воздух, она стала его отталкивать. Пассы рук стали более плавными, но клубы дыма заколебались сильнее, стали более прозрачными. Я ждал, но почему-то был уверен, что показать настоящее ей не удастся.

Однако затеплился какой-то фосфорический свет, и через дымку стала вырисовываться родная мне картина. Я увидел комнату моей петербургской квартиры, начал различать русые головки детей, прилежно сидевших с книжками в руках за столом, дверь в комнату отворилась, и вошла моя жена. Её лицо поразило меня бледностью и худобой… Я невольно вскрикнул, опёрся рукою о стол, у которого стоял, и закрыл глаза.

Когда я немного успокоился, картина уже исчезла. Колдунья тушила остатки горящего порошка, хозяйка отворила дверь в коридор, чтобы освежить воздух.

Странное чувство овладело мной в эту минуту. Не верить тому, что я видел собственными глазами, я не мог, но в то же самое время всё это было так странно, так непонятно, что объяснения этому я найти не мог, сколько ни старался. Колдунья села на стул, и, выпив глоток вина, серьёзно на меня взглянула, сложив на груди руки.

– Я вижу, синьор, что вы сомневаетесь в действительности того, что сейчас видели, – промолвила женщина, и чёрные глаза её блеснули.

Я не знал, что на это ответить.

— Что вы хотите ещё знать? Я вам покажу без куренья, вы сразу это увидите.

Хотя расходившиеся нервы должны были удержать меня от новых экспериментов, я слегка запинающимся голосом сказал:

– Покажите мне моих покойных родителей.

Бледное лицо собеседницы покрылось чуть заметным румянцем, она быстро подняла свою правую руку к моим глазам и уверенно приказала:

– Смотрите пристально на камень моего перстня, а затем переведите глаза на эти стены.

Странный камень молочно-оранжевого цвета был передо мной. Я как-то сразу вдруг весь похолодел, но, не желая выказать страха, исполнил приказание колдуньи и перевёл взгляд с камня на противоположные стены комнаты. С неё, точно живые, глядели на меня знакомые дорогие лица… На этот раз я не отделался так легко, глубокий обморок овладел мной. Я очнулся на кровати, куда стащили меня женщины, на лбу лежал холодный компресс.

– У синьора чересчур слабые нервы, – заметила колдунья.

Я приподнялся с кровати, достал свой тощий кошелёк и хотел отблагодарить её лирой. Но молодая женщина, заметив моё намерение, отказалась от моего вознаграждения.

– Мне ничего, синьор, не надо, я очень довольна тем, что смогла вам кое-что показать.

Я распростился с ней и попросил хозяйку разбудить меня в шесть часов.

– Будьте спокойны, синьор, – сказала Концепциона, – вы не только не проспите, но даже, не зная дороги, дойдёте спокойно до станции.

И обе женщины ушли, оставив меня в размышлении.

На другое утро я вскочил, точно поднятый неведомой силой. Дверь на улицу была открыта, и я с облегчением покинул приютившую меня эту странную комнату…

Из сборника рассказов 1910 года

Художник – Андрей Симанчук

Похожие статьи:

Теги: , ,