У нас в Англии хватает холмистых пустошей, где фермы, словно живые существа, ютятся на укрытых от ветра участках склонов; деревья же, в свою очередь, жмутся к фермам – и повсюду царит суровая простота, но не безмятежная, а наоборот, как бы застывшая в напряжении. Там хорошо летом, когда дни долги, трава мягка, а издали доносятся песня жаворонка и чуть слышный перезвон овечьих колокольчиков. Но в пору метелей или даже просто холодных дождей, в пору промозглого тумана лучше не бродить по склонам холмов. В такие дни место человека под кровом, в тепле, где потрескивает камин, у окна горит лампа – и жизнь, имя которой любовь, заставляет отступить тени, подкрадывающиеся снаружи, из студёного мрака...

* * *

Итак, я дипломированная медицинская сестра. И я отправлялась из Лондона в Чарлстаун, где мне предстоял уход за пациентом «в состоянии психического расстройства». Время действия – ноябрь, столичные улицы затянуты густым туманом, такси ехало с черепашьей скоростью, так что я, как и опасалась, опоздала на поезд. Известив об этом телеграммой своих нанимателей, я зашла в зал ожидания на вокзале Лондон-Бридж. Кроме меня там было всего двое пассажиров, женщина (из числа тех, которых без малейшей иронии называют «настоящая леди») и её маленький сын, очень живой и непосредственный мальчик, заставивший меня не раз улыбнуться. Мать его, однако, держалась замкнуто и не поддерживала общения. Как выяснилось, нам предстояло ехать одним и тем же рейсом, но в вагонах разного класса: они – первого, а я – третьего. И в тот момент, когда мы, выйдя на перрон, поспешили к противоположным концам поезда, я вовсе не думала, что наша встреча будет иметь какое-либо продолжение.

Однако так уж случилось, что меня никто не встретил. Уже темнело, дул сильный ветер, дождь не просто накрапывал, но лил, а единственная дорога, ведущая к железнодорожной станции, была пустынна. Я стояла на платформе в полной растерянности, совсем одна... впрочем, нет, не одна: на этой остановке, оказывается, сошли ещё двое пассажиров. Женщина и ребёнок. Те самые.

Женщина, проходя мимо, задержала на мне взгляд, возможно, чуть долее, чем собиралась, после чего сочла невежливым промолчать.

– Разве вы не телеграфировали, чтобы за вами прислали машину или экипаж?

Я объяснила, что произошло.

– Идёмте со мной, – женщина приняла решение, – за нами вот-вот приедет автомобиль. Вы позволите подвезти вас?

– Буду очень благодарна!

– Куда вы направляетесь?

– В Чарлстаун, – сказала я, и в этот миг по лицу женщины пробежала гримаса словно бы потаённой боли. Она тут же вновь овладела собой, но у меня, при всей молодости, уже был выработан профессиональный взгляд на такие вещи.

– Что с вами?

– Со мной всё в порядке, – сухо ответила моя собеседница. – Значит, Чарлстаун... И какой дом?

Я назвала адрес – и тут же заметила, что лицо женщины вновь исказилось от боли, страха или иного столь же неприятного чувства.

– Простите, но… что, существует какая-то причина, по которой мне не следует ехать туда? – поинтересовалась я со свойственной молодости прямотой.

– Нет-нет, что вы.

И тут я поняла: причина есть, но она касается не меня, а случайной спутницы.

– Мам! Наша машина давно уже ждёт!

Это действительно было так, даже странно, что никто из нас не расслышал звук подъезжающего автомобиля: должно быть, шум дождя помешал. Я совершенно не разбираюсь в легковых авто, хотя, пожалуй, надо бы: ведь теперь они уже перестают быть принадлежностью только самых богатых людей. Впрочем, эта машина была из числа по-настоящему роскошных: мы разместились в салоне с не меньшим удобством, чем в железнодорожном купе, лицом друг к другу, а ребёнок занял специальное небольшое сиденье между нами.

Эдит Несбит

Перевод Григория Панченко

Иллюстрация – Андрей Симанчук

Продолжение читайте в июльском номере (№7, 2013) журнала «Чудеса и приключения»

Похожие статьи:

Теги: , , ,