Наряду с массой других проблем, с которыми ежедневно, если не ежечасно, приходилось сталкиваться советским нелегалам за границей, была одна весьма деликатного свойства. Проблема секса. Ведь нелегал видел собственную жену в лучшем случае один раз в году. А вокруг столько обольстительных женщин, а нелегалу, как правило, 35–45 лет и он всё-таки живой человек!

Наблюдательные зрители, поклонники неотразимого разведчика-супермена Штирлица, с недоумением отмечали, что рядом с ним никогда не было женщины. Появилась как-то беременная радистка, но тут же выяснилось, что полковник Исаев к этому её состоянию не причастен, ибо действовал исключительно в рамках служебных инструкций. Возникшее было подозрение, что Штирлиц – почитатель однополой любви, которому женщины вовсе не нужны, частично рассеяла впечатляющая сцена его встречи с женой в немецкой пивной. Несколько минут сношения «вприглядку» – и снова он один… в поле воин!

Если, находясь за границей, разведчик в своём обществе ведёт аскетический образ жизни и нарочито не замечает женщин, вокруг личности такого женоненавистника могут возникнуть слухи, что он индивидуум нетрадиционной сексуальной ориентации, попросту – гомосексуалист. Скандала, разумеется, это не вызовет, но сам факт сначала привлечёт внимание окружающих к персоне разведчика-нелегала, а затем может создать стену отчуждения между ним и его деловыми партнёрами. А вот этого допустить никак нельзя, ибо разведчик ни в коем случае не должен выделяться из круга людей, с которыми поддерживает деловые отношения.

Поэтому и Абель, и Молодый, как и многие другие разведчики-нелегалы, находившиеся в долгосрочных зарубежных командировках, решали свои сексуальные проблемы скрытно от своих кураторов из Управления «С», но, в сущности, однотипно, по одной схеме. Нет-нет, они не пользовались услугами call-girls – девочек по вызову. Не тот уровень, да и риск нарваться на сутенёров-рэкетиров был слишком велик.

Разведчики выбирали женщин разведённых, разочаровавшихся в супружеской жизни, ни на что не претендовавших, которые должны были довольствоваться малым: недорогими подарками, редкими приглашениями на обед-ужин в дешёвом ресторане и эпизодическими сексуальными утехами, и, исходя из этого, общались с ними от случая к случаю, по мере необходимости. Но не более двух-трёх раз кряду. Почему именно два-три раза, а не дольше?

«Потому, – объяснил Абель на встрече со слушателями курсов подготовки разведчиков-нелегалов Управления «С», – что после третьей встречи нет никакой гарантии, что ваша партнёрша в вас не влюбится. Влюбившись и имея на вас виды как на постоянного партнёра, а то и расценивая вас в качестве потенциального супруга, она может выпустить за вами «хвост», нанять частных детективов, чтобы удостовериться, правильный ли выбор она сделала. И тогда... Тогда ваша жизнь станет невыносимой, а последствия предсказать не возьмётся никто...»

Частные детективы на Западе – сплошь бывшие сотрудники полиции или спецслужб – могут накопать на вас такое, что из плоскости ваших личных взаимоотношений с шальной любовницей дело может прямиком переместиться в плоскость государственной безопасности страны вашего пребывания, другими словами, в контрразведку. Так что опытные нелегалы рекомендовали коллегам не более двух-трёх свиданий с понравившейся женщиной.

Но самое страшное, по мнению Абеля, таится в другом – в неконтролируемой влюбчивости. Если вы почувствуете, что влюбились по уши, немедленно кончайте или с нелегальной разведкой, или с любовью.

Признаться своей возлюбленной в том, что вы – разведчик страны Советов, вам не позволит долг, да и она вас никогда не поймёт. Отшатнётся и уйдёт не попрощавшись. Это – в лучшем случае. В худшем – сразу же побежит в местное отделение полиции или контрразведки. Как это случилось в Канаде с нелегалом Ламбертом-Ольшанским. Новая западная жизнь захватила его с потрохами. Он поспешно расстался со своей законной супругой и сожительствовал с молодой канадкой. Его любовь к гражданской жене была столь велика, что однажды он решил открыть ей душу. «Дорогая, – сказал он, – я совсем не тот, за кого себя выдаю. Я – русский разведчик!»

Ошарашенная молодая женщина поделилась страшным известием со своим отцом. Ну а тот, будучи истинным патриотом, обратился куда следует, и Ламберт-Ольшанский оказался в канадской контрразведке. Впрочем, это не единственный случай, когда шпиона выдают собственные родные. Нашего суперагента Уокера, полковника АНБ, сдала его же жена, оскорблённая разводом.

Ну а если о вашей безумной любви станет известно чинушам из Центра, то они не дадут вам продолжать начатое дело в стране, куда вас послали. Ибо сочтут вас потенциальным изменником. И в общем-то, правильно сделают. Так что в итоге получается замкнутый круг, в который вы сами себя загнали, а разомкнуть его вы сможете, только пустив себе пулю в висок...». Такие убийственные мысли возникали у разведчиков-нелегалов и уже после возвращения в родные пенаты из мира «истинных ценностей». Даже воссоединение с собственной женой после долгой разлуки не могло затмить глубокого разочарования. И это не потому, что в СССР секса, как известно, не было.

Дома или на ведомственной даче, разбирая ворох пожелтевших газет и журналов, экс-разведчик проклинал руководство страны Советов, которое не понимало западных политиков и их подходы к разрешению мировых проблем. Возмущался и громогласно выкрикивал один и тот же вопрос: «Насколько эти генсеки и их помощники, министры иностранных дел и иже с ними отвечают требованиям безопасности Советского Союза?! Всё, что они делают, – это предательство интересов великой державы! Я хочу найти ответ, ради чего я подвергал себя смертельному риску, ради чего я на много лет отказался от нормальной жизни, потерял семью, угробил здоровье и упустил время, которых не вернёшь, чтобы столкнуться с осмысленным разрушением моей страны, великой державы?!»

И тогда понятно становится, почему разведчики-нелегалы погибают не от удара кинжалом и хоронят их не на орудийных лафетах, укутав в пресловутый плащ. Как правило, ветераны нелегальной разведки (чаще это касается тех, кто потерпел провал и разоблачение, но затем волей судеб сумел вернуться в Союз) умирают, не дожив и до 60, тихо и анонимно, от инфаркта или кровоизлияния в мозг в районных больницах по месту жительства. Один на один со своим горем остаются их безутешные вдовы, практически всю жизнь прожившие со своими законспирированными мужьями.

В этой связи не могу не привести слова, сказанные всё тем же Кононом Молодым по возвращении на Родину: «Для нашего начальства самый лучший разведчик – это мёртвый разведчик. Меньше хлопот по его проверке, которая после возвращения из заграничной командировки будет продолжаться, пока он не сыграет в ящик. Поэтому, чем быстрее это произойдёт, тем спокойнее себя чувствует его начальство...»

Игорь Атаманенко
Фото:Shutterstock.com

Подробнее в №3/2017 журнала «Чудеса и приключения», стр. 90 — 92

Похожие статьи:

Теги: , ,