В Вильне, на святках 1836 года, в так называемых «редутовых залах», был маскарад. Тогдашние маскарады были не то что нынешние. Они были в высшей степени приличны, элегантны и роскошны. Их посещало высшее интеллигентное общество, а в столице даже государь император. Ни малейшая вольность обращения или двусмысленность терпима не была; для личностей позорных вход на маскарады был решительно невозможным; интрига под маскою велась тонкая, остроумная, дипломатическая. Из маскарадов выносилось впечатление хорошее, нередко хватавшее за сердце. Молодые люди, если узнавали друг в друге тех, к кому лежала душа, высказывали те чувства, о которых без маски не смели заикнуться; тот же, у кого совесть была нечиста, мог услышать много такой правды, которой никто не посмел бы ему без маски бросить в лицо. Тогда маскарады имели нравственную, исправительную цель.

 Итак, в «редутовых залах» был маскарад. Сотни богато и характерно одетых масок наполнялизалы; всё высшее виленское общество принимало в нём участие. Одна стройная женская маска привлекала всех великолепием и роскошью своего венгерского костюма. Все доискивались и ломали себе головы, кто эта маска, но никто разгадать не мог. Утомлённая танцем, маска бросилась в кресло, осенённое группою пальм и муз. Вдруг из-за деревьев послышался подавленный голос:

– Здравствуй, моя Цыпочка!

Дама вздрогнула, оглянулась назад, но за деревьями не было уже никого. В волнении она пошла по зале, вдруг из толпы опять послышался тот же знакомый голос:

– Здравствуй, моя Цыпочка!

Это был голос покойного её мужа. Маска испугалась ещё больше; но на этот раз испуг её скоро прошёл: она сообразила, что кто-нибудь из знакомых узнал её и подделался под голос мужа; смущало её название «Цыпочка», так как этим именем звал её муж только с глазу на глаз; при людях же всегда называл её графинею; но скоро и это смущение прошло. Она опять села под деревьями и решилась с твёрдостью ждать дерзкого мистификатора. И действительно, чрез минуту подошло к ней чёрное домино, прикрывавшее мужчину атлетического сложения.

– Здравствуй, моя Цыпочка!

– Ты очень дерзка, маска, – ответила графиня.

– Я запрещаю тебе называть меня этим именем.

– Почему же?

– Потому что так называть меня мог только мой покойный муж. Скажи, откуда тебе это имя известно, когда его знали только он да я?

– Ничего и не изменилось до сих пор; и до сих пор это имя знают только он и ты.

– Но ты откуда знаешь?

– Знаю, потому что я – он.

– Не понимаю твоей загадки, маска! – возразила графиня, вставая и намереваясь уйти.

– Сиди, Цыпочка! – произнесло повелительно домино.

– Опять?.. Говорите, наглец, кто вы такой, или я попрошу, чтобы вам приказали снять маску.

– Я сам сниму маску, и только для тебя одной; но смотри, как бы потом ты не пожалела… Скоро же ты меня позабыла, моя Цыпочка! Году не прошло, тело ещё не отвалилось от костей моих в могиле, и ты уже вторично вышла замуж.

– Не смейте, сударь, вмешиваться в мои дела. Вы нарушаете приличия маскарада. Подите от меня прочь, или я позову старшину собрания.

– Прежде, Цыпочка, ты таким языком со мною не говорила! А помнишь ли…

Домино шепнуло маске что-то на ухо, и та в ужасе отшатнулась.

– Я не думала, чтобы мой покойник был так низок, чтобы рассказывать об этом посторонним. Но кто же вы? Говорите!

– Твой Роберт, твой покойный муж…

Графиня захохотала, хотя мурашки побежали у неё по коже.

– Скорее вы Роберт-дьявол, нежели мой Роберт.

– Ты не ошибаешься, Цыпочка: я действительно Роберт-дьявол. А помнишь ли… – и домино опять начало что-то шептать ей на ухо.

– Довольно, сударь! Эта мистификация слишком долго длится, и я не намерена долее шептаться с вами. Это переходит все правила приличия. На меня смотрит мой муж.

– Так ты не веришь, Цыпочка, что я твой покойный Роберт? Хочешь ли ещё доказательств? Помнишь ли… – и домино опять начало ей шептать что-то на ухо.

Дама перепугалась, готова была упасть в обморок.

– Докажите мне, что это не мистификация. Я хочу видеть ваше лицо.

– Хорошо; но смотри, как бы потом и не пожалеть! Пойдём в другую залу; там в углу я сниму маску.

Дама, как приговорённая к смерти, побрела машинально за домино. Некоторые кавалеры подбегали к ней, предлагали руки, но она коротко отвечала: «Оставьте меня!» В конце другой, менее освещённой залы домино сорвало с себя маску и распахнуло свой плащ: дама узнала лицо своего покойного мужа, а под плащом увидела голые рёбра скелета. Она ужасно вскрикнула и без чувств упала на пол. Домино мгновенно исчезло.

Продолжение читайте в декабрьском (12, 2012) номере журнала "Чудеса и Приключения"

Похожие статьи:

Теги: , , ,